Профессор одного из медицинских университетов, Сафонов Александр Константинович, пожилой мужчина лет шестидесяти лежал в своей кровати и с нервозностью поглядывал на часы. Длинная стрелка часов минуту за минутой преодолевала положенный интервал с быстротечной скоростью, приближая начало очередного дня.
23 мин, 54 сек 950
«Старый идиот, всегда делаешь вид, что знаешь больше остальных. Всех презираешь и над всеми надсмехаешься. Сколько ты сделал зла за свою жизнь? Уж не думаешь ли ты что все сойдет тебе с рук. Придет и твоё время. Совсем скоро.»
После этих слов пациент закрыл глаза и лицо его приняло прежний вид. Профессор в ужасе окинул взглядом всех находящихся в комнате, но похоже никто из них не видел того, что видел сам профессор. Трясущимися руками доктор достал платок из кармана брюк, и вытер лоб от липкого пота.
— Катенька — обратился профессор к медсестре — закончи лекцию, мне срочно нужно отъехать.
— Хорошо, профессор. С вами все хорошо? — спросила Катя.
— Да, я совсем забыл, мне необходимо было срочно перед лекцией заехать в университет к ректору. — соврал профессор и удалился из помещения.
Весь путь пройденный от психосоматического корпуса до выхода из больничной территории профессор провел в раздумиях об увиденном. «Боже, что это все могло значить, не схожу ли я с ума, но нет это просто усталость, переутомленность. Да, да… Всего лишь переутомленность, я так устал от всего этого.»-крутилось в голове профессора. Александр Константинович напрочь отказывался верить, в то что он мог превратиться в одного из тех, кого он так искусно лечил на протяжении большей части своей жизни. Сильное головокружение настигло профессора в не подходящий момент, и он решил остановиться возле хирургического корпуса. Рядом с корпусом, вдали от прохожих, находился прекрасный сад, в котором профессор любил наедине с собой побыть часок другой. Здесь профессор отдыхал душой и мог часами просидеть в раздумиях, устремляя взор в небо, усевшись и облоконтившись на спинку одной из скамеек. Так, он и поступил и неожиданно для себя провалился в недры своего сознания, уснувши напрочь, напротив скульптуры напоминавшей одного из древнегреческих богов-олимпийцев. На улице становилось прохладно и профессора пробудил ото сна громкий кашель не молодого мужчины, видимо одного из посетителей больницы. Профессор взглянул на свои часы и заметил, что проспал около часа. Лениво потягиваясь, и приходя понемногу в себя, он обнаружил, что головная боль и вовсе покинула его. Он встал и бодрой походкой зашагал в сторону Ленинского проспекта. С каждым шагом уверенность в том что все с ним происходившее днем, не больше, чем легкий вздор и следстие усталости. Настроение профессора улучшалось с каждой секундой и с каждым пройденным шагом, он не в силах был отказать себе в выпивке. Пятница. Прекрасный осенний день. Чем не повод немного расслабиться и выпить пару рюмок коньяка, тем более лекции давно закончились. О его раннем уходе с работы, похоже никто не узнал, а значит побыть в компании хорошего, армянского конька ему никто не помешает. Профессор решил, что высокий градус алкоголя как нельзя кстати будет к месту, и отказался от своей утренней затеи о том, чтобы посетить бар на Таганке. На радость профессора этого добра и здесь было достаточно. Спустя десять минут профессор уже находился за столом одного из ресторанов на Ленинском проспекте. Расположился доктор возле окна с прекрасным видом на проспект. Чуть поодаль сидел музыкант исполняя на рояле один из грустных вальсов Шопенна, вокруг суетились официанты, зал был немноголюден. Заказав мясо-по французски и бутылочку «Аринэ» 4-х летней выдержки, профессор в прекрасном расположении духа продолжал смотреть в окно. Вид людей спешащих по своим делам на фоне многоэтажек завораживал профессора. Находясь здесь в центре Москвы, восседая на стуле будто на троне, и попивая пусть не очень уж и дорогой коньяк, он чувствовал себя важным человеком. Нарушил покой Александра Константиновича официант. С театральной, натянутой улыбкой на губах он принес профессору заказанное им блюдо. Врач прекрасно понимал, что услужливое лицо — это часть работы молодого парня, и что на деле тот вовсе не восторгается им. И посему профессор счел уместным использовать небрежный жест рукой, дав понять официанту чтобы тот скрылся и немедленно. Официант в ответ попытался улыбнутся, но чувство гордости было несомненно задето наглым профессором. Выпивая рюмку за рюмкой профессор начинал походить на обычного пьяницу. В пьяных глазах была видна вся его сущность. Лоснящееся от пота лицо, с каждой новой дозой алкоголя изображало недовольство, злобу и желание совершить очередной гадкий поступок. В полном одиночестве и погруженный в свои мысли профессор рассуждал о несправедливости этого мира. Допивая вторую бутылку коньяка он решил, что с него пожалуй хватит. Алкоголь сделал свое дело. Профессор был доведен до очередного приступа ненависти, и похоже вот-вот она могла перерасти в ярость. Выступающие вены на шее и покрасневшее лицо могли свидетельствовать об этом.
— Эй, халдей, — гневно обратился профессор к стоящему возле соседнего столика официанту — принеси мне счет, да поторопись!
После этих слов пациент закрыл глаза и лицо его приняло прежний вид. Профессор в ужасе окинул взглядом всех находящихся в комнате, но похоже никто из них не видел того, что видел сам профессор. Трясущимися руками доктор достал платок из кармана брюк, и вытер лоб от липкого пота.
— Катенька — обратился профессор к медсестре — закончи лекцию, мне срочно нужно отъехать.
— Хорошо, профессор. С вами все хорошо? — спросила Катя.
— Да, я совсем забыл, мне необходимо было срочно перед лекцией заехать в университет к ректору. — соврал профессор и удалился из помещения.
Весь путь пройденный от психосоматического корпуса до выхода из больничной территории профессор провел в раздумиях об увиденном. «Боже, что это все могло значить, не схожу ли я с ума, но нет это просто усталость, переутомленность. Да, да… Всего лишь переутомленность, я так устал от всего этого.»-крутилось в голове профессора. Александр Константинович напрочь отказывался верить, в то что он мог превратиться в одного из тех, кого он так искусно лечил на протяжении большей части своей жизни. Сильное головокружение настигло профессора в не подходящий момент, и он решил остановиться возле хирургического корпуса. Рядом с корпусом, вдали от прохожих, находился прекрасный сад, в котором профессор любил наедине с собой побыть часок другой. Здесь профессор отдыхал душой и мог часами просидеть в раздумиях, устремляя взор в небо, усевшись и облоконтившись на спинку одной из скамеек. Так, он и поступил и неожиданно для себя провалился в недры своего сознания, уснувши напрочь, напротив скульптуры напоминавшей одного из древнегреческих богов-олимпийцев. На улице становилось прохладно и профессора пробудил ото сна громкий кашель не молодого мужчины, видимо одного из посетителей больницы. Профессор взглянул на свои часы и заметил, что проспал около часа. Лениво потягиваясь, и приходя понемногу в себя, он обнаружил, что головная боль и вовсе покинула его. Он встал и бодрой походкой зашагал в сторону Ленинского проспекта. С каждым шагом уверенность в том что все с ним происходившее днем, не больше, чем легкий вздор и следстие усталости. Настроение профессора улучшалось с каждой секундой и с каждым пройденным шагом, он не в силах был отказать себе в выпивке. Пятница. Прекрасный осенний день. Чем не повод немного расслабиться и выпить пару рюмок коньяка, тем более лекции давно закончились. О его раннем уходе с работы, похоже никто не узнал, а значит побыть в компании хорошего, армянского конька ему никто не помешает. Профессор решил, что высокий градус алкоголя как нельзя кстати будет к месту, и отказался от своей утренней затеи о том, чтобы посетить бар на Таганке. На радость профессора этого добра и здесь было достаточно. Спустя десять минут профессор уже находился за столом одного из ресторанов на Ленинском проспекте. Расположился доктор возле окна с прекрасным видом на проспект. Чуть поодаль сидел музыкант исполняя на рояле один из грустных вальсов Шопенна, вокруг суетились официанты, зал был немноголюден. Заказав мясо-по французски и бутылочку «Аринэ» 4-х летней выдержки, профессор в прекрасном расположении духа продолжал смотреть в окно. Вид людей спешащих по своим делам на фоне многоэтажек завораживал профессора. Находясь здесь в центре Москвы, восседая на стуле будто на троне, и попивая пусть не очень уж и дорогой коньяк, он чувствовал себя важным человеком. Нарушил покой Александра Константиновича официант. С театральной, натянутой улыбкой на губах он принес профессору заказанное им блюдо. Врач прекрасно понимал, что услужливое лицо — это часть работы молодого парня, и что на деле тот вовсе не восторгается им. И посему профессор счел уместным использовать небрежный жест рукой, дав понять официанту чтобы тот скрылся и немедленно. Официант в ответ попытался улыбнутся, но чувство гордости было несомненно задето наглым профессором. Выпивая рюмку за рюмкой профессор начинал походить на обычного пьяницу. В пьяных глазах была видна вся его сущность. Лоснящееся от пота лицо, с каждой новой дозой алкоголя изображало недовольство, злобу и желание совершить очередной гадкий поступок. В полном одиночестве и погруженный в свои мысли профессор рассуждал о несправедливости этого мира. Допивая вторую бутылку коньяка он решил, что с него пожалуй хватит. Алкоголь сделал свое дело. Профессор был доведен до очередного приступа ненависти, и похоже вот-вот она могла перерасти в ярость. Выступающие вены на шее и покрасневшее лицо могли свидетельствовать об этом.
— Эй, халдей, — гневно обратился профессор к стоящему возле соседнего столика официанту — принеси мне счет, да поторопись!
Страница 5 из 8
