Членистоногое

Режиссёр поворочал губами из стороны в сторону, затем резко махнул рукой:

— Так чего вы ждёте?

Толпа взорвалась одобряющими криками и рванула в сторону Эшли.

— Нет! — пискнула она. — Нет, это неправильно!

И снова бегство. Она неслась к хлипкой лесенке, ведущей в какие-то помещения на втором этаже.

— Камера! — крикнул Ишвара, указывая на оператора. — Свет! Звук! Вторая камера! — указывая на остальных. — За ними! Вперёд!

Эшли ворвалась в какой-то тесный кабинет и поняла, что она в тупике. Назад путь тоже был отрезан: тварь быстро нагнала её и застряла в дверном проёме. Стены коморки зашатались, по ним пошли трещины.

— Сюда! Сюда! Ко мне! — манил рукой один из пришитых парней.

— Цып-цып-цып!

— Я не влезаю! Кошмар! Мне придавило ногу!

— Я сильный! Я сильный, я Геракл!

— Ломайте стену! Ломайте!

— Миссис! Миссис! — кричал знакомый пожилой мужчина. — Я раскрыл это дело! Я раскрыл его! — Частный детектив был пришит животом к спине другого мужика. — Я нашёл всех пропавших людей! Я нашёл вашего парня! Я поймал их всех! С вас почитается!

— Эшли! — Ещё один знакомый голос. — Эшли, это ты?

— Винсент?! — заверещала девушка. — Что ты там делаешь, о, боже! Винсент! — Она зарыдала, прижимаясь к дальней стене.

Руки тянулись к ней, хватая воздух, не доставали, но были довольно близко.

— Эшли, я люблю тебя! — кричал парень. — Эшли! Идём ко мне!

— Нет, Винсент, нет! — плакала она.

— Идём, мы разоденем тебя, как школьницу! — манили другие.

— Я пришью тебя к своему члену! — кричал кто-то издалека.

— Нет! — взревел Винсент. — Это я пришью её к члену! Она моя!

— Мы поделим её как-нибудь, бро! — ответили с другого конца существа.

Стенки вокруг дверей под весом чудовища начали прогибаться внутрь. Сыпалась штукатурка, рвались обои.

Девушка схватила со стола монитор и швырнула в окно, разбив его. Очистив раму от осколков, она выбралась наружу, держась за карниз.

— Эшли, стой! Мы не желаем зла! — смеялся Винсент.

Когда стенки окончательно провалились, а тварь втиснулась в комнату, Эшли прыгнула. Было довольно высоко, примерно три-четыре обычных этажа.

— Любимая, не нужно!

— Ишвара не простит!

Ногу пронзило такой сильной болью, что Эшли закричала, не слыша своего крика. Ей казалось, что она сломала позвоночник, ослепла, онемела и оглохла одновременно. Ни с чем не сравнимая боль.

Когда воздух в лёгких закончился, а глаза почти окончательно выпрыгнули из глазниц, она осмелилась взглянуть на ногу.

Из-под колена на добрых сантиметров пять торчала заострённая кость. Сначала её можно было принять за осколок стекла, вонзившегося в кожу при падении. Но Эшли быстро осознала, что такое невыносимое жжение вызвал ужасающий перелом. Кожа вокруг кости выглядела неестественной, не своей, быстро набухая чёрной кровью.

Она нашла в себе силы ещё громче закричать. Перед глазами всё расплывалась, двоилось. Будто это был сон: ведь с ней не могло произойти такого дерьма.

И ещё громче, когда она поняла, что при приземлении каблук почти на всю длину вошёл в ступню, раздробив пяточные кости и выталкивая большеберцовую из кожи вон.

Невероятная боль. Раскалённый жгут воткнули в пятку и вырвали с колена.

Такого не могло произойти. Только не с ней.

— Разбилась! — гаркнул кто-то сверху. — Спускаемся за ней! Стоять! Не так! По лестнице! Назад, все назад! Пропустите! Ишвара!

На неё упали несколько вязких капель слюней и пота. Девушка этого не замечала, раскрыв рот и вопя в беззвёздную ночь.

Тварь разворачивалась, всеми своими непослушными частями в тесном помещении.

— Бардак! — кричал кто-то командливым тоном. — Никакой организованности!

Идти. Бежать. Прятаться. Спастись. Мысли метались в голове, как моряки по палубе при сильнейшем шторме.

Встать. Ползти. Не хочу. Умереть.

Боль. Боль. Боль.

Эшли некоторое время (сутки? год? вечность?) сидела и качалась, как пьяная, сплёвывая тошноту. Где-то за стеной павильона, внутри, спускалась многоножка из пары десятков людей, жаждущих уничтожить её.

Встать. Всё-таки встать.

Ей на удивление быстро удалось это сделать, несмотря на то, что второй ноги теперь, считай, не существовало. Видимо, всплеск адреналина делал человека намного сильнее и выносливее, чем раньше.

Идти. Прыгать. Не опираться на изувеченную ногу. Она честно пыталась. Но боль стреляла снова и снова.

Упала. Сдалась. Нет. Поднялась.

— Как больно, — прошептала она.

— Ишвара, Ишвара! — кричали в павильоне. Опять ломались декорации, слышен был звон и грохот.

Дойти. До стоянки. Затеряться. Среди. Машин. Ползти.

В итоге она сумела это сделать. Помогая здоровой ноге руками, она дотянула до ближайшей машины и спряталась за ней как раз в момент, когда монстр выкарабкался наружу со всеми сопутствующим переговорами и шумом.

— Она разбилась! Она не могла далеко уйти! Ищем!

Тварь припустила в другую сторону. По основной дороге, к лесу, к лодке.

— Лодка! Дура! Какая же ты дура! — Эшли стонала при ходьбе, стараясь держать правую ногу на весу. — Надо было идти к лодке!