Что скрывает килт?

Северус еще спал. Он лежал на боку и одной рукой обнимал подушку, по которой разметались его спутанные бурной ночью волосы. Вторую руку он положил туда, где еще недавно спал Люциус, и словно тянулся к нему даже во сне. Почему-то это показалось невероятно трогательным… как и розовая пятка, с которой сползло одеяло. Люциус любовался спящим и вдруг понял, что слова, сказанные вчера в порыве страсти, были абсолютно правдивы. Он действительно его любил…

Люциус только и успел, что провести кончиком пера по приоткрывшимся губам Северуса, как тот, усевшись на кровати, выхватил из-под подушки палочку. Спросонья он был похож на потрепанную жизнью ворону, и от умиления Люциусу захотелось его потискать. Что он немедленно и сделал. Северус шипел и вырывался, но как-то неубедительно, а потом и вовсе перехватил инициативу, и теперь уже Люциус оказался распластанным на кровати.

— Я привяжу тебя к кровати и буду трахать…

От чувственной хрипотцы в голосе Северуса у Люциуса поджимались пальцы на ногах, а перспектива оказаться в полной власти любовника кружила голову.

— Сделай так еще раз…

— Как? — Северус словно издевался, изображая непонимание. — Так? Или так? А может, так?

— Да уже хоть как…

Обнаженный Северус начал медленно расстегивать мантию Люциуса. Слишком медленно… слишком…

— Поторопись!

— Успеем…

Если Северус будет так мурлыкать, то не успеет! Люциус нетерпеливо поерзал и вдруг вздрогнул, увидев за спиной Северуса патронуса-кота, который голосом Фила проговорил:

— Люци, у нас проблема… Я буду через три минуты.

Как же некстати! А Северус только прищурился: — Успеем… — и, освободив от брюк вздыбленный член, накрыл его губами.

Оказывается за три минуты можно успеть многое… очень многое. Северус даже успел устранить непорядок в одежде Люциуса и свести особо красочное свидетельство их страсти с его шеи. Когда ручка в кабинете, смежном со спальней начала поворачиваться, Северус легонько подтолкнул Люциуса к кабинету, а сам, облизнувшись, как сытый кот, скрылся в ванной комнате.

Новости, принесенные Филом, были ошеломительными. Оказывается, согласно недавнему решению Визенгамота для победы в выборах недостаточно набрать простое большинство голосов. Теперь перевес голосов должен быть «убедительным». Именно этому обстоятельству была посвящена сегодня первая полоса «Пророка» под парадными портретами Фаджа и Малфоя. Передовица называлась«Молодость или опыт» и сообщала о начале второго этапа выборов, теперь уже между двумя кандидатами.

Вот же… почему-то именно теперь победа стала делом принципа.

— Идем дальше?

В голосе Фила послышалась неуверенность.

— Идем, конечно. Ты сомневаешься?

— Люци, я так понял, что твоя идея была спонтанной… — Фил немного смутился, — вызванной несколько иными целями.

— Допустим, и что?

— Сейчас ты достиг этой цели, нужна ли тебе теперь власть?

— Власть никогда не бывает лишней.

— Но тогда у тебя появится много врагов, завистников и просто недоброжелателей. Хороший тон — с утра за завтраком ругать правительство… тебе это нужно?

— Будет совсем плохо — уйду в отставку. Зато представь: Малфой — самый молодой министр магии за всю историю. Звучит?

— Люци, тебе же нужно не это.

— Знаешь, Фил, это мне тоже нужно.

— Хорошо, тогда что ты предпримешь?

— В первую очередь, официально заявлю о принятом опекунстве над Гарри. Надо сделать несколько его колдографий. Со мной, с Нарси и с Драко. И пусть Рита напишет что-нибудь патетичное про детскую дружбу. Но чтобы Мальсибер проверил… иногда ее заносит.

— Может, не стоит вмешивать ребенка?

— Фил, он еще в таком возрасте, когда от мелькания на страницах газет нет ни вреда, ни пользы. Пока он вырастет — все забудется.

— Люци, а вдруг вмешается Дамблдор?

— Ну и что? Опекунство магическое и обжалованию в суде не подлежит… все хорошо!

Рита Скиттер знала свое дело. Уже к вечеру каждая домохозяйка пересказывала ее статью «Сиротство лечится любовью» своим домашним, а Нарциссу, держащую на колдографиях Гарри за руку, стали называть«леди милосердие». Люциус подсчитывал дивиденды в виде возросшего рейтинга, о чем сообщили ему всезнающие гоблины, и все было хорошо. Войдя в спальню, он уже подумывал о том, как продолжить утреннюю игру, когда вдруг заметил пакет. Он совсем про него забыл! На всякий случай Люциус проверил его на вредоносные чары и проклятия, и только убедившись, что все чисто, призвал канцелярский нож и вскрыл.

Там, завернутая в тонкую папиросную бумагу, лежала красочная карта мира, которую предлагалось повесить на стену. Красными чернилами на ней была обведена граница Британии, а зелеными — Фолклендские острова. Люциус потряс конверт, откуда выпала небольшая открытка, на которой косым почерком Альбуса Дамблдора было написано: «Люциусу Малфою. С любовью»

Вот ведь!

Старый черт!

Люциус опустился в кресло, вперившись в карту остановившимся взглядом. И что с этим делать?

— Люциус, что-то случилось?

Северус подошел совершенно незаметно и теперь встревоженно смотрел на него.