Фандом: Сотня. Тяжело менять образ жизни, еще тяжелее менять себя под этот образ, но когда внезапно понимаешь, что ты не просил, а тебя уже изменило, — это может оказаться еще тяжелее. Очередная часть цикла про Кольцо, постчетвертый сезон, АУ к пятому.
42 мин, 50 сек 14318
— Так не убила же. Меня вообще убить сложно, ты ж знаешь, многие пытались, и куда более целенаправленно, ну и где я теперь, посмотри-ка… — Слова Джона катились, как камушки по склону скалы, пока он осторожно откладывал меч к тренировочным рейкам. Эхо хотела было сказать, что боевому мечу не место с игрушками, но не сказала, потому что показалось, что если она сейчас еще раз заговорит, то глупо разревется, не хуже Ро. Оставалось молчать, стиснув зубы, слушать Джона и ждать, когда он уйдет. Должен уйти, он же понимает, что сейчас с ней лучше не связываться, о чем можно говорить с человеком, который только что чуть тебе горло не перерезал…
— Пойдем отсюда. Никуда твой меч не денется, его все знают, никто не притронется даже. Пошли, слышишь?
Джон не ушел. Наоборот, вернулся к ней, стоял теперь рядом и настойчиво чего-то требовал.
— Эхо! Я сейчас тебя запру в медчасти, будешь первым в нашей истории серьезным лежачим больным! Привяжу к койке, и буду накачивать витаминками и успокоительными, пока запасы не закончатся! Эй!
— Не надо в медчасть, — отозвалась она, наконец. — Я же здорова.
— Да к нам пошли, к нам, — торопливо подхватил Джон. — Эмори с Роаном все равно до утра, а ты у нас в тишине посидишь, полежишь, в себя придешь… я поесть принесу.
Опять он… Сколько можно есть?
— Я скоро перестану проходить в двери, — зло, неожиданно даже для самой себя, перебила Эхо. — Не надо меня подкармливать и укладывать в кровать, я здоровая и достаточно жирная, чтобы молока хватало.
Джон уставился на нее странным взглядом — недоверчиво и удивленно.
— Ах вот оно что, — таким же странным тоном протянул он. — Нет, точно: пошли отсюда. Не буду тебя кормить, уговорила. Но махать мечами тебе сейчас не надо.
Да ей уже никогда не надо. Ни сейчас, ни потом. И Джон это понимает.
Но долго думать эту мысль Джон ей не позволил. Просто взял за руку, как брал Эмори или Белла, и повел за собой, а она пошла — потому что сил на сопротивление уже не осталось, а главное — зачем сопротивляться?
Он довел ее до их с Эмори каюты, подтолкнул внутрь, бросил:
— Я сейчас, а ты садись куда-нибудь, не стой столбом.
Эхо сделала пару шагов и опустилась на краешек кровати, застеленной красивым покрывалом, сделанным Эмори. Как у них в спальне. В которой они с Беллом так ни разу вдвоем и не оказались.
Слез она не допустила. Быть тряпкой и размазней и так достаточно противно, показывать это лишний раз она точно не будет.
— Вот, — влетел в каюту Джон со стаканом. — Пей давай.
Проследил, как она послушно выпивает воду — всю, до капли, зря он нес, что ли, — и скомандовал:
— А теперь говори.
— Что говорить? — не поняла Эхо. Она уже немного успокоилась, перестала трястись, как истеричка, злость на себя тоже отступила, и теперь ее просто давили неловкость и вина за произошедшее в зале и за то, что Джон снова взволновался на пустом месте, что бегал за водой для нее, как будто у самой сил нет, и за то, как он сейчас сидел на полу у ее ног и смотрел тревожными глазами снизу вверх. — Все у меня нормально, ты что… Может, я пойду? Ро…
— Ро спит с Эмори, у них все хорошо, я забегал к ним, когда за водой ходил, — категорично помотал головой Джон. — Эмори тоже отдыхает, не будем им мешать.
Ро все равно надо будет кормить часа через три… Эмори отдыхает… а Белл? Ну, наверное, раз Джон не сказал про него, значит — в спальню ушел, он давно не высыпается нормально: днем работает со всеми, а ночами вскакивает вместе с ней к малышу. Эхо думала, что сама бы на его месте тоже вскакивала, опасаясь, что мама-неумеха спросонок что-нибудь не то с их сыном сделает, у нее же ни рук ни мозгов не осталось, все в молоко ушло, мало ли, что выкинет… Как сегодня с мечом.
— Говори, — потребовал снова Джон.
— Что?
— Ты в зале интересную мысль сказала, и что-то мне подсказывает, что ты всерьез. Что-то там насчет жирности. Говори.
Эхо глубоко вдохнула. Хорошо. Он же не отстанет.
— Я перестала быть воином. Я перестала быть полезной вам всем. Я даже перестала нравиться своим… своему мужу. Я перестала быть собой. И ничем новым не могу стать, как ни стараюсь.
Джон снова помотал головой, на этот раз неуверенно, словно даже удивленно.
— Я бесполезна для работы, потому что не могу отойти от Ро, не свалив его на кого-то другого, — тихо, не глядя на него, продолжила Эхо — говорить так говорить, — а если и отхожу, то ни за что дельное взяться не способна. Рейвен не пускает меня помогать ей, потому что от меня теперь мало пользы, Монти говорит, что мне нечего делать в гидропонном, а Беллами не приходит со мной в зал, даже когда у нас Эмори… вот как сейчас.
Джон вскинулся, словно хотел что-то сказать, перебить, но промолчал. Эхо не стала на него смотреть, потому что если бы сейчас встретила его разочарованный насмешливый взгляд, не смогла бы продолжить.
— Пойдем отсюда. Никуда твой меч не денется, его все знают, никто не притронется даже. Пошли, слышишь?
Джон не ушел. Наоборот, вернулся к ней, стоял теперь рядом и настойчиво чего-то требовал.
— Эхо! Я сейчас тебя запру в медчасти, будешь первым в нашей истории серьезным лежачим больным! Привяжу к койке, и буду накачивать витаминками и успокоительными, пока запасы не закончатся! Эй!
— Не надо в медчасть, — отозвалась она, наконец. — Я же здорова.
— Да к нам пошли, к нам, — торопливо подхватил Джон. — Эмори с Роаном все равно до утра, а ты у нас в тишине посидишь, полежишь, в себя придешь… я поесть принесу.
Опять он… Сколько можно есть?
— Я скоро перестану проходить в двери, — зло, неожиданно даже для самой себя, перебила Эхо. — Не надо меня подкармливать и укладывать в кровать, я здоровая и достаточно жирная, чтобы молока хватало.
Джон уставился на нее странным взглядом — недоверчиво и удивленно.
— Ах вот оно что, — таким же странным тоном протянул он. — Нет, точно: пошли отсюда. Не буду тебя кормить, уговорила. Но махать мечами тебе сейчас не надо.
Да ей уже никогда не надо. Ни сейчас, ни потом. И Джон это понимает.
Но долго думать эту мысль Джон ей не позволил. Просто взял за руку, как брал Эмори или Белла, и повел за собой, а она пошла — потому что сил на сопротивление уже не осталось, а главное — зачем сопротивляться?
Он довел ее до их с Эмори каюты, подтолкнул внутрь, бросил:
— Я сейчас, а ты садись куда-нибудь, не стой столбом.
Эхо сделала пару шагов и опустилась на краешек кровати, застеленной красивым покрывалом, сделанным Эмори. Как у них в спальне. В которой они с Беллом так ни разу вдвоем и не оказались.
Слез она не допустила. Быть тряпкой и размазней и так достаточно противно, показывать это лишний раз она точно не будет.
— Вот, — влетел в каюту Джон со стаканом. — Пей давай.
Проследил, как она послушно выпивает воду — всю, до капли, зря он нес, что ли, — и скомандовал:
— А теперь говори.
— Что говорить? — не поняла Эхо. Она уже немного успокоилась, перестала трястись, как истеричка, злость на себя тоже отступила, и теперь ее просто давили неловкость и вина за произошедшее в зале и за то, что Джон снова взволновался на пустом месте, что бегал за водой для нее, как будто у самой сил нет, и за то, как он сейчас сидел на полу у ее ног и смотрел тревожными глазами снизу вверх. — Все у меня нормально, ты что… Может, я пойду? Ро…
— Ро спит с Эмори, у них все хорошо, я забегал к ним, когда за водой ходил, — категорично помотал головой Джон. — Эмори тоже отдыхает, не будем им мешать.
Ро все равно надо будет кормить часа через три… Эмори отдыхает… а Белл? Ну, наверное, раз Джон не сказал про него, значит — в спальню ушел, он давно не высыпается нормально: днем работает со всеми, а ночами вскакивает вместе с ней к малышу. Эхо думала, что сама бы на его месте тоже вскакивала, опасаясь, что мама-неумеха спросонок что-нибудь не то с их сыном сделает, у нее же ни рук ни мозгов не осталось, все в молоко ушло, мало ли, что выкинет… Как сегодня с мечом.
— Говори, — потребовал снова Джон.
— Что?
— Ты в зале интересную мысль сказала, и что-то мне подсказывает, что ты всерьез. Что-то там насчет жирности. Говори.
Эхо глубоко вдохнула. Хорошо. Он же не отстанет.
— Я перестала быть воином. Я перестала быть полезной вам всем. Я даже перестала нравиться своим… своему мужу. Я перестала быть собой. И ничем новым не могу стать, как ни стараюсь.
Джон снова помотал головой, на этот раз неуверенно, словно даже удивленно.
— Я бесполезна для работы, потому что не могу отойти от Ро, не свалив его на кого-то другого, — тихо, не глядя на него, продолжила Эхо — говорить так говорить, — а если и отхожу, то ни за что дельное взяться не способна. Рейвен не пускает меня помогать ей, потому что от меня теперь мало пользы, Монти говорит, что мне нечего делать в гидропонном, а Беллами не приходит со мной в зал, даже когда у нас Эмори… вот как сейчас.
Джон вскинулся, словно хотел что-то сказать, перебить, но промолчал. Эхо не стала на него смотреть, потому что если бы сейчас встретила его разочарованный насмешливый взгляд, не смогла бы продолжить.
Страница 6 из 12
