Чудеса за чашкой чая

Так вот. Одним, как мне думалось, не самым прекрасным днем сижу я за стойкой одна-одинешенька, грущу потихоньку. Вдруг слышу — дверь скрипнула. Ну, думаю, все. Вот к тебе, Линна, и туман с Границы пожаловал. Ан нет, девочка пришла. Сама веселая, глаза блестят, ветер из-за двери за юбку ее тянет обратно, а она улыбается, будто не в пограничный трактир пожаловала, а на праздник какой. И давай, само собой, выспрашивать, отчего грущу. Я ей и выложила все, как на духу, — и про туман, и про Границу, и про муть на душе. А она слушала, слушала и вдруг засмеется — звонко, как колокольчик луговой. «Да что ты, — говорит, — тетушка Линна, сейчас мы все туманы с тобой враз разгоним!» И, откуда ни возьмись, достает свою шкатулку. Открыла резную крышечку, задумалась на секунду и вытащила оттуда… Ах, так я сразу и не скажу, что! Как будто бы что-то небольшое и вытянутое, а может, не вытянутое, а тягучее. Главное, оно невидимо глазу было. А вот так. Я и сама не знаю, но именно так со стороны виделось — словно девочка из шкатулки что-то невидимое вытянула. Взяла она это пальчиками, перед собою вытянула и закружилась, запела без слов, запорхала. И так мне на душе легко стало, а вокруг светлее. За окно смотрю, а Граница все дальше отползает. Да ведь это не она отползает, а трактир мой относит! Потоком нас зацепило и поволокло. А я и рада, все от мути подальше. Это тогда я просто радовалась, а потом догадалась — это Поток, видно, девочку заслушался. Попела она еще немного, а потом замолчала, да так мы и остановились. Место было — не в сказке сказать. Из того вон окошка ручей было видно, что за каштановой рощей, а двери прямо к дороге главной выходили. Верь-не-верь, дело твое, да только меня с тех пор снесло сильно — тех мест и в ясную погоду отсюда не видать. А тогда-то я в окно поглядела, да и засмеялась от счастья — так уж радостно сделалось и вокруг, и на сердце. Девочка мне улыбнулась и говорит: «Ты, тетушка, мне столько хороших дней подарила, дай и я тебе хоть один свой в подарок оставлю». И вышла. Вон как, понял? Свой денек подарила. Не чудесница ли?

А еще раз вот что приключилось. Сидела девочка всегда или за стойкой — со мной болтала, или за столиком у окна с геранью. Ты там сел, когда первый раз ко мне зашел, помнишь? Я тогда сразу смекнула, что еще одного ветер принес, что непростой гость. Вот и она там садилась, а с нею — никто. Садясь отдельно, она всем так и заявляла, хоть без слов, что сегодня ей в одиночестве неплохо. Редко такое бывало, но каждый раз после ее ухода на столике оставался подарок — то есть, это я так называла — «подарок». На самом деле, самое настоящее чудо, пусть и маленькое.