Чумной

Эскер встала из-за стола.

— Будет лучше, если то, что вы действительно провели ритуал, я смогу подтвердить лично. Иначе непременно найдутся те, кто скажет, что болезнь обошла нас стороной случайно, а я заплатила вам и господину Арамьеру зря. Те же жрецы непременно заявят нечто подобное, когда узнают. Я ведь не помешаю ритуалу?

— Нет, не помешаете, — буркнул Хану, поднимаясь следом. Снова запихнув гримуар в сумку — в ткани, натянувшейся на одном из уголков, от такого обращения все-таки образовалась дырка — он поднялся следом.

Во внутреннем дворе их ждали четверо охранников, одетых в войлочные доспехи, и лошади. Эскер ловко взобралась в седло. У Хану сделать это так же легко не получилось. Глядя, как он полминуты пытается взгромоздиться на лошадь, девушка что-то шепнула одному их охранников. Тот, с очередным «Позвольте», увел лошадь и через несколько минут вернулся из конюшни с другой, светло-серой масти. Не дожидаясь, пока Хану совершит еще одну бездарную попытку, он помог ему сесть на лошадь.

— Пятнышко самая смирная, — пояснила Эскер, подъезжая. — Она пойдет за остальными сама.

Хану молча кивнул, сжимая поводья в руках. Отсюда лошадь казалась гораздо выше, чем с земли. Волей-неволей приходили мысли о том, что падать с нее — довольно высоко. Кроме того, если коняга задумает его сбросить, он даже не успеет вытащить ноги из стремян, и будет волочиться за ней, стуча головой обо все встречные предметы, неопределенное время. А если останется после этого жив, то наверняка потеряет сумку, или испортит гримуар, и тогда его по полному праву добьет Арамьер.

Сказать обо всем этом Хану не успел — охранники сели на лошадей, и Эскер первая тронулась к воротам. Пятнышко бодро затрусила следом. Почувствовав, как лошадь двигается под ним, Хану вцепился в поводья крепче. Почему-то он представлял себе верховую езду как нечто более безопасное.

— Надо выпрямиться, — подсказала Эскер, поравнявшись с ним. — А когда она пойдет быстрее — чуть-чуть наклониться. Вот так.

С этими словами девушка пустила своего вороного коня рысцой. Охранники тоже ускорились. Хану с удовольствием бы двигался с прежней скоростью — с большим удовольствием он, разве что, шел пешком — но Пятнышко прибавила шаг.

Несколько раз на пути к воротам, когда кочек на дороге становилось особенно много, Хану зажмуривался. Менее страшно от этого не становилось, но открыть глаза, пока лошадь не пойдет ровнее, он все равно не мог. Потом, в очередной раз заставив себя оторвать взгляд от гривы и посмотреть вперед, с радостным удивлением обнаружил, что они уже подъехали к воротам, а он по-прежнему жив и даже невредим.

— Надо остановиться, — произнес он, когда они выехали из города, а ворота за ними закрыли.

Эскер, а за ней и остальные, остановились. Дожидаться, пока охранник поможет ему слезть, Хану не стал и еле-еле скатился с лошади сам. Оказавшись на твердой земле, он некоторое время стоял, приходя в себя, затем достал гримуар и раскрыл его на нужной странице. Лампы с собой у него не было, но света от лун падало достаточно, чтобы разглядеть строки. Кроме того, за те несколько раз, когда он перечитывал страницу, Хану почти успел запомнить заклинание. Он всегда отличался хорошей памятью, а после того, как семь лет назад Арамьер взялся учить его читать и писать и лупил посохом каждый раз, когда Хану не отвечал заданного, стал запоминать все гораздо быстрее.

Первая часть заклинания была короткой. Хану произносил ее медленно, чтобы не ошибиться ни в одной букве. Закончив, он прислушался к ощущениям, но ничего особенного не почувствовал. Наверное, по недостатку опыта — или, может, станет яснее, когда он закончит ритуал. Как следует запомнив место, на котором стоял, Хану — снова с помощью охранника — взобрался на лошадь, и они двинулись дальше.

Какое-то время они ехали молча. Из кустов доносилось пиликанье ночных пичуг, фыркали время от времени лошади. В низину опустился слабый туман. Пахло полынью, сыростью и землей.

— Не стоит засыпать в седле. Если у вас нет должного опыта, вы можете упасть.

Хану вздрогнул и понял, что задремал. Эскер ехала справа, совсем рядом, и весело улыбалась. Похоже, ей эта ночная поездка доставляла удовольствие. Он мотнул головой, прогоняя сонливость. Охранники отставали от них на несколько шагов. Ночь уже перевалила за середину. Три самые крупные луны успели скрыться, и на небе проступили яркие звезды.

— Угу, — буркнул он, не придумав, чего более умного можно сказать еще.

— Вы, похоже, сильно устали. Если хотите, можете остаться отдохнуть в замке после завершения ритуала.

— Нет, — с сожалением отказался Хану. — Арамьер меня с дерьмом сожрет, если опоздаю.

— Вот как… — отозвалась Эскер. — Наверное, это трудно — обучаться магии?

— Если бы я только учился магии, было бы легко. А это… «Хану, приготовь поесть. Хану, согрей мне воду для ванны. Хану, почисти сортир. Хану, помой потолок. Хану, тут пылинки на свету летают, убери их».