Я только успел налить себе суп, как Маша сказала…
38 мин, 20 сек 18116
Странное дело: чем глубже я погружался в сон, тем меньше боялся этого шара. Он ведь помог мне, скрыл следы моего преступления. Какая разница, понимаю ли я, что это, или нет? Если он — зло, я и зло готов благодарить от всего сердца. Пусть он висит посреди гостиной, если ему так нравится — главное, чтобы о нем никто не узнал.
Но утром мои надежды рухнули. Я вышел во двор покурить, и Савельич, вахтер, спросил:
— Ну, как шарик-то? На месте? А то из домоуправления приходили, спрашивали…
— Что? — не понял я.
— Какой еще шарик?
— Да обычный. Черный такой.
Меня прошиб холодный пот. Откуда он знает?
— Да вы не волнуйтесь, — сказал Савельич.
— Об этом уже все знают. В газете же написали.
Он протянул мне газету, и на первой полосе я прочел:
СЕНСАЦИЯ! В КВАРТИРЕ ГРАЖДАНИНА КИСЛОВСКОГО, ПРОЖИВАЮЩЕГО ПО АДРЕСУ УЛ. КЛЮКВЕННАЯ, Д. 12, КВ. 47, ПОЯВИЛСЯ ЧЕРНЫЙ ШАР! ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ ШАРА НЕИЗВЕСТНО, ВЕДЕТСЯ РАССЛЕДОВАНИЕ.
— Опять на глупости деньги тратят, — проворчал Савельич.
— Нет, чтоб трубы починить — шары изучают! Мешает он вам, что ли?
— Да нет, — сказал я растерянно.
— Просто немного непонятно, вот и все.
— Ха! — сказал Савельич.
— Непонятно! А что — все должно быть понятно? Вам что — легче будет, если вы все понимать станете? Раньше как было: вообще ничего не знали. Молния на небе — значит, Бог гневается. Помер кто — значит, судьба у него такая — помереть. А теперь напридумывали — фу ты, ну ты!
— Савельич, — взяв себя в руки, сказал я ему, — ну неужели тебе не интересно, что это за шар такой? Не каждый же день такое случается, чтобы бац — и шар посреди комнаты?
— Ну, шаров не было, — согласился Савельич.
— Но мне, помню, дед рассказывал, что у них в селе покойник воскрес однажды.
— Как это?
— А вот так. Встал и пошел. Пришел на собственные поминки и стал поросенка есть. Ест, аж за ушами трещит. Ему говорят: ты, дядя, не больно-то налегай, тут помимо тебя люди есть. А мертвец возьми и зарычи — глухо так, страшно. Ну, оставили его в покое, а он поросенка съел и на капусту приналег. Тут уж всполошились. Кто такой, стали кричать, с какой стороны родственник? А он молчит и только капусту жрет. Ну, умял он, значит, ведро капусты, и тут его в пляс потянуло. Ночь на дворе, только свечей пара горит, все у стен притаились, а посреди избы мертвец пляшет — вот такая картина.
— И дальше что? — спросил я.
— Лопнул он, — сообщил Савельич.
— И всех забрызгал.
— Чушь какая-то…
— И вовсе не чушь! Может, у вас так же будет? Повисит немного — и лопнет. Вы уж не стойте поблизости, а то мало ли что может приключиться…
— Хватит! — сказал я.
— Не знаю, Савельич, что ты там напридумывал, но висит он смирно и лопаться не собирается. Я уже жалею, что вообще тебе ответил. Надо было промолчать.
Я отвернулся от Савельича и пошел прочь.
— Да зачем молчать, когда все знают-то! — сказал мне вслед вахтер.
На работе, как выяснилось, уже были в курсе моей проблемы:
— Саш, — сказал мне шеф, когда мы остались наедине.
— Если тебе нужен отпуск, только скажи. А пока возьми вот, — и протянул мне конверт.
— Тридцать тысяч. Извини, старик, но больше не могу.
— Ничего не понимаю, — сказал я.
— Виктор Валентинович, но ведь до зарплаты еще две недели.
— Это не зарплата, это материальная помощь. У тебя сейчас, Саш, тяжелое положение.
— У меня все в порядке.
— Не придумывай. Тебе сейчас отдохнуть надо: переживания, то да се. Стресс, опять же. Да и потом, ты им только мешать будешь…
— Кому — мешать?
— Да ученым же. Сегодня звонили. Сказали: дайте Кисловскому выходной, мы к нему поедем шар изучать.
— И вы тоже знаете про шар?!
— Ну да, — пожал плечами.
— В газете же напечатали, вот, посмотри…
— Да видел я уже! — сказал я.
— В газете-то откуда узнали? Он же только вчера, пока мы обедали…
— Ну, этого я не знаю, — пожал плечами шеф.
— Это ты у них спроси. Можешь прямо сейчас: отпуск мы тебе уже оформили.
— Как оформили? — растерялся я.
— А проект? Мы же готовились…
— Закончим без тебя, не беспокойся. Все, Саш, у меня дела.
Я вышел из кабинета шефа, забрал у Светочки отпускные и решил заглянуть в газету. Надо же выяснить, откуда они узнали о шаре.
Наша городская газета называлась «Проводник». Располагалась она в небольшой пристройке у горсовета. Я нажал на пуговку звонка, и неприязненный женский голос ответил мне:
— О шаре сведений больше не принимаем.
— Я не о шаре, — сказал я.
— Вернее, о шаре, но ничего рассказать не могу. Я сам хотел бы что-нибудь понять.
На другом конце провода замолчали. Молчание длилось около минуты, наконец, голос сказал:
— Проходите. Налево, вторая комната справа.
На двери кабинета редактора красовалась табличка — «Кверол Анатольевич Липунов». Кверол, подумал я, какое странное имя…
Сам редактор был маленький, толстый и очень суетливый.
— Здравствуйте! — протянул он мне руку.
— Какими судьбами? Чайку, кофейку, может быть, отвар из шиповника?
— Спасибо, — ответил я.
— Мне ничего не надо. Я только…
— Минуточку! — сказал редактор и схватил телефонную трубку.
Но утром мои надежды рухнули. Я вышел во двор покурить, и Савельич, вахтер, спросил:
— Ну, как шарик-то? На месте? А то из домоуправления приходили, спрашивали…
— Что? — не понял я.
— Какой еще шарик?
— Да обычный. Черный такой.
Меня прошиб холодный пот. Откуда он знает?
— Да вы не волнуйтесь, — сказал Савельич.
— Об этом уже все знают. В газете же написали.
Он протянул мне газету, и на первой полосе я прочел:
СЕНСАЦИЯ! В КВАРТИРЕ ГРАЖДАНИНА КИСЛОВСКОГО, ПРОЖИВАЮЩЕГО ПО АДРЕСУ УЛ. КЛЮКВЕННАЯ, Д. 12, КВ. 47, ПОЯВИЛСЯ ЧЕРНЫЙ ШАР! ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ ШАРА НЕИЗВЕСТНО, ВЕДЕТСЯ РАССЛЕДОВАНИЕ.
— Опять на глупости деньги тратят, — проворчал Савельич.
— Нет, чтоб трубы починить — шары изучают! Мешает он вам, что ли?
— Да нет, — сказал я растерянно.
— Просто немного непонятно, вот и все.
— Ха! — сказал Савельич.
— Непонятно! А что — все должно быть понятно? Вам что — легче будет, если вы все понимать станете? Раньше как было: вообще ничего не знали. Молния на небе — значит, Бог гневается. Помер кто — значит, судьба у него такая — помереть. А теперь напридумывали — фу ты, ну ты!
— Савельич, — взяв себя в руки, сказал я ему, — ну неужели тебе не интересно, что это за шар такой? Не каждый же день такое случается, чтобы бац — и шар посреди комнаты?
— Ну, шаров не было, — согласился Савельич.
— Но мне, помню, дед рассказывал, что у них в селе покойник воскрес однажды.
— Как это?
— А вот так. Встал и пошел. Пришел на собственные поминки и стал поросенка есть. Ест, аж за ушами трещит. Ему говорят: ты, дядя, не больно-то налегай, тут помимо тебя люди есть. А мертвец возьми и зарычи — глухо так, страшно. Ну, оставили его в покое, а он поросенка съел и на капусту приналег. Тут уж всполошились. Кто такой, стали кричать, с какой стороны родственник? А он молчит и только капусту жрет. Ну, умял он, значит, ведро капусты, и тут его в пляс потянуло. Ночь на дворе, только свечей пара горит, все у стен притаились, а посреди избы мертвец пляшет — вот такая картина.
— И дальше что? — спросил я.
— Лопнул он, — сообщил Савельич.
— И всех забрызгал.
— Чушь какая-то…
— И вовсе не чушь! Может, у вас так же будет? Повисит немного — и лопнет. Вы уж не стойте поблизости, а то мало ли что может приключиться…
— Хватит! — сказал я.
— Не знаю, Савельич, что ты там напридумывал, но висит он смирно и лопаться не собирается. Я уже жалею, что вообще тебе ответил. Надо было промолчать.
Я отвернулся от Савельича и пошел прочь.
— Да зачем молчать, когда все знают-то! — сказал мне вслед вахтер.
На работе, как выяснилось, уже были в курсе моей проблемы:
— Саш, — сказал мне шеф, когда мы остались наедине.
— Если тебе нужен отпуск, только скажи. А пока возьми вот, — и протянул мне конверт.
— Тридцать тысяч. Извини, старик, но больше не могу.
— Ничего не понимаю, — сказал я.
— Виктор Валентинович, но ведь до зарплаты еще две недели.
— Это не зарплата, это материальная помощь. У тебя сейчас, Саш, тяжелое положение.
— У меня все в порядке.
— Не придумывай. Тебе сейчас отдохнуть надо: переживания, то да се. Стресс, опять же. Да и потом, ты им только мешать будешь…
— Кому — мешать?
— Да ученым же. Сегодня звонили. Сказали: дайте Кисловскому выходной, мы к нему поедем шар изучать.
— И вы тоже знаете про шар?!
— Ну да, — пожал плечами.
— В газете же напечатали, вот, посмотри…
— Да видел я уже! — сказал я.
— В газете-то откуда узнали? Он же только вчера, пока мы обедали…
— Ну, этого я не знаю, — пожал плечами шеф.
— Это ты у них спроси. Можешь прямо сейчас: отпуск мы тебе уже оформили.
— Как оформили? — растерялся я.
— А проект? Мы же готовились…
— Закончим без тебя, не беспокойся. Все, Саш, у меня дела.
Я вышел из кабинета шефа, забрал у Светочки отпускные и решил заглянуть в газету. Надо же выяснить, откуда они узнали о шаре.
Наша городская газета называлась «Проводник». Располагалась она в небольшой пристройке у горсовета. Я нажал на пуговку звонка, и неприязненный женский голос ответил мне:
— О шаре сведений больше не принимаем.
— Я не о шаре, — сказал я.
— Вернее, о шаре, но ничего рассказать не могу. Я сам хотел бы что-нибудь понять.
На другом конце провода замолчали. Молчание длилось около минуты, наконец, голос сказал:
— Проходите. Налево, вторая комната справа.
На двери кабинета редактора красовалась табличка — «Кверол Анатольевич Липунов». Кверол, подумал я, какое странное имя…
Сам редактор был маленький, толстый и очень суетливый.
— Здравствуйте! — протянул он мне руку.
— Какими судьбами? Чайку, кофейку, может быть, отвар из шиповника?
— Спасибо, — ответил я.
— Мне ничего не надо. Я только…
— Минуточку! — сказал редактор и схватил телефонную трубку.
Страница 2 из 11
