Цветы здесь не растут. И трава. И деревья. Все, что у меня есть — это колючие хлопья, летящие с белесого неба, промерзший до хрупкости камень и сухие, перекрученные магией ветки, покрытые шипами. Едва коснувшись черных игл, снег напитывается ядом — пригоршни хватит и человеку, и крупному зверю. Хорошо, что инстинкт заставляет животных держаться подальше, а люди сюда не доходят.
Заросли шипов напоминали тычинки, окружающие пестик-башню. Изогнувшиеся от центра скалы стали еще больше похожи на скрученные холодом лепестки. Все вместе — шипы, башня и скалы — образовали диковинный цветок: изящный, броский, неописуемо мерзкий.
Надо сообщить в Совет. Как можно скорее, а еще лучше — вчера. Но сомневаюсь, что зло так просто меня отпустит. Поиграет — и раздавит, как надоевшую куклу… По земле скользнула тень. Следом донесся рык и свист разрезаемого крыльями воздуха.
Драконы заходили в атаку так красиво, что глазам было больно. На сталь обрушился огненный смерч, венчающий башню купол треснул от мощного взмаха хвоста. Шипы оплывали лужами грязи, черные цветы превращались в пепел… «Зло — это отравленный цветок. Его красота — безумие, его аромат — смерть»… — вспомнил я строки, подсмотренные в одной из книг учителя.
Драконы с нами — и, значит, мы еще поборемся.
На любой цветок рано или поздно находится свой садовник.