Да!

Она лежала там, прямо на полу, а над ней склонилась сгорбленная тень. Света было так мало, что я едва мог видеть происходящее, скорее даже, многое угадывал, плащ и стекла очков создавали дополнительную преграду. Ее лицо выделялось светлым пятном, вокруг которого темными завитками лежали ее волосы. Высокий силуэт нависал над ней, закрывая большую часть ее тела, он как будто был вырезан из черной бумаги, мантия с капюшоном полностью скрывала все его черты. Ясно было только, что его голова припала к груди Гермионы, и я почему-то сразу подумал, что происходит что-то ужасное. Что он делает с ней нечто такое, что потом вряд ли можно будет исправить. Мне на миг почудилось, что воздух между ними слегка колеблется, как будто в знойный полдень над разогретым асфальтом. Быть может, мне это и казалось тогда, потому что голова моя вся как будто наполнилась перекатывающимися шариками с болью. Они сталкивались там, бились внутри о череп, и я понял, что едва стою на ногах, настолько боль давила на меня, не давая даже свободно вздохнуть. Вдобавок к этому, меня пронзил страх. Не просто страх, такой дикий ужас, какого я не испытывал никогда в жизни, ни наяву, ни во сне. Мне хотелось немедленно броситься бежать оттуда, но одновременно, мои ноги как будто примерзли к полу, стали как ледышки, холодными и твердыми, не способными и шагу шагнуть. В голове стучалась только одна мысль: «Самое лучшее сейчас — убежать, пока не заметили, и позвать на помощь». Наверное, моя голова и правда подсказывала мне самое разумное решение, если бы я мог его выполнить. Я с места не мог сдвинуться, не то что куда-то бежать. К тому же, я почему-то подумал, что если я убегу, то будет поздно. Понятия не имею, почему, но я твердо это знал, чувствовал — когда я приведу помощь, всё будет кончено. Что именно кончено, я точно не знал, возможно, ее жизнь, возможно, что-то еще, но смысла в этой помощи уже не будет, стоит мне сейчас оставить Гермиону. У меня возникло странное чувство… Не знаю даже, как его описать… Какой-то сладкой боли в груди, как будто что-то тянуло внутри и мешало дышать. Я вдруг понял, что ни за что ее не оставлю тут, в руках этой… тени. Что бы ни случилось, я не убегу. Не должен. Она же девочка! Как я могу ее бросить?! Это… неправильно!

С другой стороны, а что я мог сделать? Эта темная фигура даже на расстоянии десяти ярдов внушала мне такой ужас, что я не мог пошевелиться, как же я мог ей помешать? Как только в моей голове возник этот вопрос, она начала, наконец, выдавать что-то стоящее. Моим единственным преимуществом была невидимость, похоже, страшный человек до сих пор не подозревал, что я рядом и что я вижу его. Что ж, по крайней мере, это дарило надежду, что он не всесилен. Но где другой? Тот, кто с ним разговаривал? Вернее всего, профессор Снейп. Он мог тоже находиться где-то здесь, в библиотеке. Это опасение промелькнуло молнией у меня в мозгу, когда я на негнущихся ногах уже пошел по проходу. То, что я собирался сделать — это было настоящим безумием, я сам не верил, что мои руки и ноги сейчас делают то, что они делают. Моя правая рука высунулась из-под плаща и стала нащупывать корешки книг, стоящих на полке. Когда пальцы сами подобрали подходящий по толщине том, они вытащили его из ряда других, и у меня в руках оказалось подобие хоть какого-то оружия. Я подошел вплотную, стараясь не смотреть на Гермиону, боясь заметить что-нибудь, что меня чересчур напугает, поднял тяжелый том обеими руками над головой и, что есть силы, обрушил его в темноту подо мной, в то место, где должен был находиться затылок темной фигуры. В самый последний момент, когда мои руки уже пошли вниз, мне в нос вдруг ударил запах, да так, что я едва не закашлялся. И было от чего, потому что это был запах тухлятины, и не просто тухлятины, а такой, которая валялась в мусорном баке недели две.

«Что это за дрянь?!» — успела мелькнуть у меня в голове мысль перед тем, как том с глухим стуком обрушился на чью-то голову.

Дальше все мои мысли полностью пропали, исчезли на какое-то время. Я что-то делал, но совершенно бездумно, я как будто смотрел со стороны из своих глаз за тем, что делаю и что происходит.