Незнакомый сигнал в инфразвуковом диапазоне. Марцин Гловацки рефлекторно взглянул на призрачно-зеленый экран радара. Всё в порядке, они здесь одни…
17 мин, 52 сек 4478
Подводники получили приказ дрейфовать в данном районе и наблюдать, фиксируя все странные явления и докладывая на сеансах связи. То, что сеансы были по-прежнему в 8 утра и в 8 вечера, не чаще, косвенно подтверждало догадку, что происходящее — эксперимент руководства, скорее всего, разработчиков Призрака.
— Я должен быть в ярости, но всё, что я чувствую — тупая ноющая тревога, — признался Эугениуш. — Как под обезболивающим, когда не чувствуешь боли, но знаешь, что должно болеть.
— Угу. Примерно также.
Подводники вновь перебрались на камбуз. Хотя есть, по понятным причинам, не особо хотелось — просто пили красное вино с легкой закуской из бутербродов с сыром и консервированных абрикосов.
Марцин внезапно замер, вилка с насаженной половинкой абрикоса грохнулась на тарелку. Эугениуш мгновенно понял, что напарник смотрит на зеркальную дверцу холодильника за его спиной — обернулся — и в развороте, боковым зрением, заметил, что в дверце отражались три силуэта. И этот третий стоял рядом с ними, возвышаясь своим ростом, который подчеркивала фуражка с высокой тульей. Затем он резко исчез, словно выключился. При этом свет мигнул два раза, затем снова загорелся, как обычно. Микроволновка резко пискнула, включился и снова выключился чайник.
— Ты тоже видел, — полувопросительно проговорил Марцин.
— Да. Высокий, в капитанской фуражке. Больше ничего не успел разобрать.
— Я видел его… Матка Боска, он смотрел прямо на меня. У него такие глаза… Огромные, на пол-лица, сияющие зеленые глаза. И вроде бы… Нет, я наверно все-таки съехал крышей.
— Говори. Я ничему не удивлюсь.
— Мне показалась, на нём немецкая форма — времен второй мировой войны. Свет мигал. Знаешь, как в фильмах ужасов, когда демоны и призраки близко.
— Почему бы и нет, — согласился Эугениуш. — Хотя адским тварям больше подходит советская экипировка. Кстати, в этом районе шли бои, как раз подводного флота. Это как раз немцы и британцы между собой…
— А может, это и британец был, — Марцин пожал плечами. — Впрочем, я не верю, что это души наших коллег тех времен. Мы им ничего не сделали, и у нас нет ничего, что могло бы привлечь их внимание. Вероятнее, это что-то современное. Да и форма может быть не какой-то конкретной страны, а стилизацией. Для маскировки.
— Я уже не знаю, что думать, — признался Эугениуш.
23 АВГУСТА, 02:42
Напарники сидели в рубке до глубокой ночи. Объект два раза появлялся на радарах, на 10 минут и на полчаса. Ничего не делал, видимо, тоже наблюдал. Призрак соблюдал радиомолчание, он тоже, кроме всё той же трансляции песни в двух диапазонах — инфразвуковом и обычном.
— Я пока в душ сгоняю, — Марцин поднялся и нерешительно замер на пороге. Идти одному через длинный пустой коридор не хотелось. Сначала нужно было дойти до каюты, взять вещи, а потом дойти до душа. Утешало лишь, что санузел был рядом с каютами. Вздохнув, моряк зашагал, шлёпая кроссовками по гладкому, идеально чистому полу.
Зайдя в душ, Марцин едва не выбежал обратно — освещение мигнуло. Но других аномалий не наблюдалось. Опасливо косясь на зеркало, подводник разделся и залез в кабинку, отгороженную легкомысленной сине-фиолетовой шторкой. На шторе были изображены различные морские обитатели. Марцин внезапно и с неудовольствием обнаружил, что крупный фиолетовый осьминог уставился прямо на него. «А шифер-то подтекает, уже нарисованных зверушек шугаюсь, kurwa».
Теплая и чистая вода. Приятный запах геля для душа. И все же Марцин подсознательно был готов, что из лейки внезапно хлынет кипяток, кровь, черная жижа или еще какая инфернальная дрянь. Далее офицер припомнил, что в фильмах на героя нападают, когда он или она моет голову, закрыв глаза. Марцин попытался вымыть голову с открытыми глазами, но пена предсказуемо начала щипать. Теперь уже все нарисованные на шторе морские гады смотрели на него с насмешкой и осуждением. Мысленно ругаясь на всех известных ему языках, подводник торопливо промыл волосы и глаза. Завершив гигиенические процедуры, Марцин потянулся выключить воду.
И замер. Прямо перед ним, под струями душа, задевая лейку, стоял высокий человек в форме офицера Кригсмарине.
Его экипировка не была архаизмом той войны. Это было что-то другое. Не такое однозначно деструктивное, но тёмное, не нацистское, но арийское. И эта мертвенно-белая кожа, и длинные белые, идеально прямые волосы до середины лопаток, ниспадающие из-под высокой фуражки с орлом… На руке — массивное серебряное кольцо с изображением подводной лодки. И Марцин точно знал — это изображение Призрака. Но детали терялись, уплывали. Их затмевали его огромные зелёные глаза. Они сияли так ярко и в то же время так холодно. Словно лёд в свете полярного сияния.
За спиной Марцина с грохотом упал флакон геля, посыпались остальные банные принадлежности. Он инстинктивно подался вперед.
Высокий улыбнулся.
— Я должен быть в ярости, но всё, что я чувствую — тупая ноющая тревога, — признался Эугениуш. — Как под обезболивающим, когда не чувствуешь боли, но знаешь, что должно болеть.
— Угу. Примерно также.
Подводники вновь перебрались на камбуз. Хотя есть, по понятным причинам, не особо хотелось — просто пили красное вино с легкой закуской из бутербродов с сыром и консервированных абрикосов.
Марцин внезапно замер, вилка с насаженной половинкой абрикоса грохнулась на тарелку. Эугениуш мгновенно понял, что напарник смотрит на зеркальную дверцу холодильника за его спиной — обернулся — и в развороте, боковым зрением, заметил, что в дверце отражались три силуэта. И этот третий стоял рядом с ними, возвышаясь своим ростом, который подчеркивала фуражка с высокой тульей. Затем он резко исчез, словно выключился. При этом свет мигнул два раза, затем снова загорелся, как обычно. Микроволновка резко пискнула, включился и снова выключился чайник.
— Ты тоже видел, — полувопросительно проговорил Марцин.
— Да. Высокий, в капитанской фуражке. Больше ничего не успел разобрать.
— Я видел его… Матка Боска, он смотрел прямо на меня. У него такие глаза… Огромные, на пол-лица, сияющие зеленые глаза. И вроде бы… Нет, я наверно все-таки съехал крышей.
— Говори. Я ничему не удивлюсь.
— Мне показалась, на нём немецкая форма — времен второй мировой войны. Свет мигал. Знаешь, как в фильмах ужасов, когда демоны и призраки близко.
— Почему бы и нет, — согласился Эугениуш. — Хотя адским тварям больше подходит советская экипировка. Кстати, в этом районе шли бои, как раз подводного флота. Это как раз немцы и британцы между собой…
— А может, это и британец был, — Марцин пожал плечами. — Впрочем, я не верю, что это души наших коллег тех времен. Мы им ничего не сделали, и у нас нет ничего, что могло бы привлечь их внимание. Вероятнее, это что-то современное. Да и форма может быть не какой-то конкретной страны, а стилизацией. Для маскировки.
— Я уже не знаю, что думать, — признался Эугениуш.
23 АВГУСТА, 02:42
Напарники сидели в рубке до глубокой ночи. Объект два раза появлялся на радарах, на 10 минут и на полчаса. Ничего не делал, видимо, тоже наблюдал. Призрак соблюдал радиомолчание, он тоже, кроме всё той же трансляции песни в двух диапазонах — инфразвуковом и обычном.
— Я пока в душ сгоняю, — Марцин поднялся и нерешительно замер на пороге. Идти одному через длинный пустой коридор не хотелось. Сначала нужно было дойти до каюты, взять вещи, а потом дойти до душа. Утешало лишь, что санузел был рядом с каютами. Вздохнув, моряк зашагал, шлёпая кроссовками по гладкому, идеально чистому полу.
Зайдя в душ, Марцин едва не выбежал обратно — освещение мигнуло. Но других аномалий не наблюдалось. Опасливо косясь на зеркало, подводник разделся и залез в кабинку, отгороженную легкомысленной сине-фиолетовой шторкой. На шторе были изображены различные морские обитатели. Марцин внезапно и с неудовольствием обнаружил, что крупный фиолетовый осьминог уставился прямо на него. «А шифер-то подтекает, уже нарисованных зверушек шугаюсь, kurwa».
Теплая и чистая вода. Приятный запах геля для душа. И все же Марцин подсознательно был готов, что из лейки внезапно хлынет кипяток, кровь, черная жижа или еще какая инфернальная дрянь. Далее офицер припомнил, что в фильмах на героя нападают, когда он или она моет голову, закрыв глаза. Марцин попытался вымыть голову с открытыми глазами, но пена предсказуемо начала щипать. Теперь уже все нарисованные на шторе морские гады смотрели на него с насмешкой и осуждением. Мысленно ругаясь на всех известных ему языках, подводник торопливо промыл волосы и глаза. Завершив гигиенические процедуры, Марцин потянулся выключить воду.
И замер. Прямо перед ним, под струями душа, задевая лейку, стоял высокий человек в форме офицера Кригсмарине.
Его экипировка не была архаизмом той войны. Это было что-то другое. Не такое однозначно деструктивное, но тёмное, не нацистское, но арийское. И эта мертвенно-белая кожа, и длинные белые, идеально прямые волосы до середины лопаток, ниспадающие из-под высокой фуражки с орлом… На руке — массивное серебряное кольцо с изображением подводной лодки. И Марцин точно знал — это изображение Призрака. Но детали терялись, уплывали. Их затмевали его огромные зелёные глаза. Они сияли так ярко и в то же время так холодно. Словно лёд в свете полярного сияния.
За спиной Марцина с грохотом упал флакон геля, посыпались остальные банные принадлежности. Он инстинктивно подался вперед.
Высокий улыбнулся.
Страница 5 из 5
