Дедовы истории

— И чем ты еще развлекаться удумал, чёрт таёжный!? — Хм… в болота пойдём. Я тебе кое-что покажу. И долг отдам. Тебе ведь не деньги нужны… ты другое ищешь, учить не могу, но показать можно, — ответил он в свойственной ему манере — говоря, но не договаривая. Расспрашивать не стал, и мы начали готовиться к ночёвке. Набросали лапника и веток, расстелили мешки и как были, развели костёр и сварили в котелке простенький рыбный суп с пшеном. Ели молча и скоро легли спать. Утро следующего дня было зябким и туманным, что нисколько не располагало к прогулке по болотам, но старик настойчиво торопил меня. Как сварливая баба, он ругался, что я зазря трачу время и мы можем не успеть пройти по тропе. Когда же мы собрались и затушили кострище, шаман не терпящим возражений жестом протянул мне засаленную тряпицу и потребовал завязать глаза. Это было неприятное чувство. Я всё меньше понимал, что у моего провожатого на уме, но подчинился без лишних вопросов. Повязка была не сплошной, хотя обзор ограничила существенно. Исай поправил её и, вытащив из своего рюкзака моток веревки, стал мастерить страховку, наподобие той, что делают альпинисты. Так мы и двинулись дальше вглубь подлеска, связанные бечёвкой, словно первопроходцы из приключенческого романа. Нганасан уверенно шагал вперёд, на ходу объясняя необычные правила, которые непременно следует соблюсти. Мне нельзя останавливаться и разговаривать. Что бы ни случилось, нужно держать верёвку и идти вперёд. Сам же шаман начал выкрикивать что-то на своём языке. Иногда он начинал выть, а то вдруг смеялся, как одержимый, или испуганно шептал. Мысли путались, в ноздри бил дурманящий аромат болотных цветов и трав. Под ногами чавкала грязь и проминался мох. Поначалу я старался запомнить хотя бы направление, но проводник, словно нарочно, запутывал следы и постоянно менял направление. Время потерялось. Общая обстановка беспомощности давила и погружала меня в состояние, близкое к трансу. И вот, когда я был готов уснуть на ходу, меня резко выдернули обратно в реальный мир. В сапоги с высоким голенищем затекала холодная талая вода. Мы шли вброд по зыбкому дну мелкого озера. Старик молчал, а я с трудом сдерживался, чтобы не выругаться с досады. Знаете ли, мокрые ноги по такой погоде — это уже большая проблема. Но верёвка упрямо дёргала меня вперед, и я продолжал идти, погрузившись уже по пояс. Шли настолько долго, что от холода мышцы стали неметь. Но даже у такого трудного пути есть свой итог. Я понял, что мы дошли, когда Исай развязал повязку и снял страховку.

— К воде не подходи, оставайся там, где трава рыжая, по зелёной не ходи. Я огляделся и не удержался от крепкого словца. Мы стояли посреди обширного луга с множеством мелких озёр и лужиц. Серое, затянутое облаками небо отражалось в застывшей, будто ртуть, воде. Место можно было бы назвать островом, но это был холм, по крайней мере, с первого взгляда казалось именно так. Весь холм выглядел таким широким просторным пяточком, утыканным странными сооружениями из веток и шкур, чем-то средним между охотничьим шалашиком и классическим чумом, традиционным жилищем кочевников-оленеводов. Однако эти «домики» были в разы меньше обычных и выглядели уж очень старыми. Земля здесь была устлана клочками сухой травы болезненного ржавого оттенка. В то время как луг в тридцати метрах от нас буквально утопал в изумрудном ковре. Эта странность заставила меня насторожиться. Я поднял с земли камень и что есть сил швырнул его в сторону от холма. Послышался характерный плюх. На душе похолодело, поскольку теперь я понял, почему мы шли вброд, а главное, ГДЕ мы прошли. Болото самое обычное и самое страшное — тундровое болото. Если проявить наблюдательность и вовремя заметить перемену в природе, то шансы на выживание есть, но стоит зазеваться и ступить на такой вот миленький залитый солнцем лужок — поминай как звали. Я слышал о Васюганском болоте. Огромной территории, с площадью подтопления в несколько десятков километров. Это место не выглядело столь грандиозным, но и малая топь не сулит ничего хорошего. Значит, холм и в самом деле был островом. Скалой посреди реликтовой зыби. А эти «шалаши» таили в себе нечто древнее и зловещее, раз их спрятали в таком отдалении от цивилизации.

— Могу их посмотреть? — Можешь, но не вздумай забирать что-то себе, прояви уважение. Бойся медведя, ходи с одной стороны! — Что? — я растерянно огляделся, не понимая, о каком звере идет речь.

— Медведь! Черт! Что ты не понимаешь? — Исай выразительно посмотрел себе через плечо и сплюнул под ноги.