Дедовы истории

— А… ты про ваших злых духов… да, я помню, что на пороге дома нельзя кругом поворачиваться. Суеверные нганасаны живут и по сей день в двух мирах. Один из которых делят с нами, второй же — с различными демонами и духами. У них сложная иерархия и имена, непривычные на слух русскому человеку. Так что обычно местные всю свою нечисть зовут просто — «медведь». Эти духи любят водовороты и вихри. Вот поэтому и нельзя приличному нганасану кружиться или оборачиваться на пороге дома, иначе зло войдет следом. Не скажу, что верю в подобные сказки, но повидал многое и спорить с шаманом не стал. Надо соблюсти традицию — нет проблем. Любопытство — самое смелое чувство. И вот первый чум уже в шаге от меня. Шкуры, служившие стенками этому жилищу, покрывал зеленоватый налёт, от сооружения сильно воняло мускусом, но отвращение запах не вызывал. Я откинул полог и заглянул внутрь. Крикнуть матом не получилось скорее от того, что перехватило дыхание. А потом вроде бы как было уже некстати. Что же ждало меня внутри? Мёртвая старуха. Седая. Обряженная в пёстрое платье с узорами и вышивкой, явно традиционный наряд, но такой старый и архаичный, что вряд ли сейчас его можно встретить. Она сидела на маленьких нартах. Её глаза были плотно закрыты, а челюсть подвязана, наверное, с той целью, чтобы не открывалась произвольно. При этом рот напоминал ввалившуюся внутрь воронку. Кожа имела неприятный тёмно-серый землистый оттенок и лоснилась, будто смазанная салом. Повсюду были диковинные ожерелья. Мелкие бусинки, нанизанные на тонкую нить, и покрупнее, вплетенные в узлы. На ее голове была шапочка, щедро украшенная разномастными камушками, костяшками и бусинами. Сутулую спину прикрывала истлевшая накидка из шкуры чернобурой лисы. Полы в чуме показались странными, словно специально усыпанные камнями. Острые осколки породы в скудном свете северного солнца отливали красновато-желтым блеском. Я, зачарованный этим зрелищем, долго не мог поверить в реальность происходящего. Работая на буровой станции и участвуя в геолого-разведочных партиях, я уже имел удачу видеть такие камни. Самородки золота… По самой скромной оценке на земляном полу было пятьдесят килограмм золотоносной породы и самородков. Я попятился назад и аккуратно вернул полог на место.

— Кто она? — Шаман! Ведьма… она жила очень давно, а когда решила умирать, пришла сюда.

— А золото? — Золото принес другой шаман.

— Здесь мы можем задавать вопросы и слушать, что старые люди нам говорят.

— Кладбище… — Нет, Саня, это наш дом, последний дом. Тут нас никто не тревожит. Тут шаману спокойно, — Исай добродушно улыбнулся.

— Если об этом месте узнают, все разворуют… — А кто расскажет? Ты? — Нет, — я посмотрел на раскинувшиеся вокруг болота, — никому… — Расскажешь… но они не придут, и будет это после моей смерти. А как умру, сюда ни одна живая душа дорогу не сыщет. Даже ты второй раз не сунешься. Старик разрешил мне еще немного побродить по кладбищу. А сам он встал у кромки болота и стал бить в бубен и петь свои молитвы. Я заглядывал в чумы и находил везде примерно одинаковый набор вещей, законсервированного мертвеца и золото. Это было сказочное сокровище. И я совру, если скажу, что не испытал соблазна. Возникло желание взять что-нибудь на память. Но запрет Исая был строгим. Нет, проклятия меня не пугали, а вот оскорбить старика, доверившего мне самую большую свою тайну, я не решился. Прошло несколько часов, и мы засобирались обратно. В материальном плане мы больше потеряли, чем приобрели. Но если верить словам шамана, духи будут в этом году милостивы. Они скучали здесь. Но теперь, когда им рассказали последние новости и попросили мудрого совета, причин для обиды нет.

— Вот так, Саня… ты мне деньги дал, я тебе верну долг удачей. Увидишь еще! Мне снова завязали глаза и повели потайной тропой через болото. Я даже не пытался запомнить дорогу.