Делай, что должно

— Переночуем здесь, — Кэльх свои силы оценивал здраво и понимал, что ехать в ночь сейчас не сможет, пусть и немного осталось. Вместо этого он каким-то неведомым образом сразу нашел дом, где их согласились пустить на ночь: проехал по улице, заглядывая с высоты седла во дворы, и у одних ворот остановился. На стук выглянул молодой парень, сначала не понял, в чем дело, потом расплылся в улыбке. Частил он так, что Аэно разбирал хорошо если половину слов, но Кэльх кивал, улыбался, отвечал согласно.

Им показали, где можно устроить лошадей, после позвали к столу, где они оказались в центре внимания целого выводка детей, чернявых и вертких настолько, что сосчитать их было просто нереально. Они носились туда-сюда — по делу, помогая матери, и теребили гостей вопросами. Аэно их и вовсе не понимал почти, дети, в отличие от их старшего брата или дяди — он так и не понял, кто кому и кем приходился, — частили еще сильнее, проглатывая окончания у вроде бы знакомых слов. Так что все разговоры он оставил на долю Кэльха, вежливо разглядывая первое настоящее жилище Темных. Замок нэх Чемса он таковым не считал. Должно быть, Кэльх себя в ата этны Каано чувствовал так же, хотя ему, не скованному еще не спавшей шелухой некоторых уложений Кодекса, было все же легче. Аэно же боялся временами пошевелить рукой: еще заденет что-нибудь или кого-нибудь.

Здесь… Здесь было уютно. Да, пожалуй, это ощущение роднило ата горцев и этот дом. Только уют был разный. Очень много резьбы: по дереву на боках многочисленной утвари, по краям каменной столешницы, покоящейся на толстенных ножках-пнях, по бокам глиняных мисок и кувшинов тоже вились узоры, где плавные, изящные, где резко-рубленые, так и звавшие коснуться рукой. Очень много каких-то мелких вещиц, для души и сердца, а не только для дела, крохотных деталей: вышивка на полотенцах, фигурки на полках, узорные тарелочки, на которые поглядишь в удовольствие, но и не положишь ничего… Все это на удивление не сливалось в мешавень, а наоборот, складывалось в одну картину, казалось яркими всполохами на простых бревенчатых стенах кухни. Именно кухни: здесь дома были из многих комнат, порой совсем крошечных, как чуланчик, в который шмыгали дети, доставая с полок тарелки для гостей.

— А что твой ученик молчит, нэх Солнечный? — накладывавшая в эти тарелки сытную кашу с мясом хозяйка неуловимым мановением руки остановила все разговоры.

Аэно этот вопрос понял, так как сказано было медленно, словно раздумчиво.

— Аэно еще не привык к нашей речи, — Кэльх ухмыльнулся так, что Аэно понял: сейчас что-то будет. — Но если вы будете спрашивать помедленней, то он может рассказать о своей родине, светлых землях. Только поесть сначала ему дайте! — последнее он добавил с показной суровостью, понимая, что дети, распахнувшие глаза на ставшего еще более интересным гостя, иначе и ложку до рта ему донести не дадут.

Аэно, внутренне проказливо усмехаясь, отвесил самый церемонный из возможных поклонов, выглядевший несколько комично оттого, что был сделан сидя.

Поесть ему все-таки дали. В основном потому, что сначала ели все, молчали вынужденно, а потом Кэльх отвлек детей, взмахом руки выпустив из очага своего Чи`ата, с важным видом принявшегося перепархивать с одних рук на другие, поглядывая круглым глазом и порой издавая тихие звуки, действительно похожие то ли на потрескивание, то ли на его имя. Наевшийся, отдохнувший и оттого преисполнившийся жизни и сил, Аэно, усмехаясь уже открыто, вызвал Уруша, небольшого, всего-то с домашнего кота. Ну, хорошо, с очень холеного и крупного кота. Только у этого огненного котика был короткий толстый хвост, длинные лапы, кисточки на ушах и типично рысья морда.

— А его… погладить… можно? — сверкая глазами и старательно делая паузы между словами, спросила самая младшая девочка.

— Можно, отчего ж нет? Только осторожно, не стоит таскать за воротник и уши, Уруш этого не любит.

Кэльх фыркнул: Аэно говорил как о настоящем животном, а вовсе не об огненном отражении внутренней сути мага. Некоторые огневики, конечно, так делали, но далеко не все. Впрочем, и не у всех огненные звери были такими живыми, обладающими пусть отраженными, но все-таки характерами. Уруш сейчас осторожно изучал протянутые к нему руки, пока еще именно позволял себя гладить, а не подставлял уши, то и дело поглядывал на хозяина, к которому на плечо перелетел Чи`ат. Птицу оставили в покое, и та принялась неторопливо перебирать клювом волосы Аэно.

— Хорошенький! — решила все та же девочка.

— А расскажете? Ну. Про свои земли! — попросил её брат.