Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
418 мин, 39 сек 18469
Кэльх немного оправился уже на следующий день, на третий и вовсе заявил, что отлежал все бока, поэтому хочет хотя бы немного показать Аэно город. Тот не возражал. На первый взгляд, все города Темных земель, в которых он побывал, казались похожими. Ну так то на первый, да и не приглядывался особенно, пока ехали, слишком много думал и переживал. А теперь можно было пройтись по улице рядом с Кэльхом, нормально оглядываясь вокруг. Обнаружить, что стены домов много где украшают искусные барельефы, вырезанные в камне или выложенные кирпичом. Постоять, поглядеть на работников, споро меняющих черепицу на чьей-то крыше. Купить у лоточника непривычную, но вкусную выпечку, завязанную хитрым крендельком полоску теста, посыпанную толчеными орехами. Увидеть на главной городской площади фонтан, такой же приземистый, тяжеловесный, как и все вокруг. Только струи воды, звеня, взмывали на нереальную высоту, рассыпаясь дымкой, отчего было терпимо даже в жаркий полдень.
У фонтана они посидели вволю, мельчайшая водяная взвесь и говор воды напомнили Аэно горные ручьи и водопады родины, но сейчас он уже не грустил: понимал, что в любой момент, свободный от учебы, — пусть это и было практически нереально, — или от обязанностей хранителя, сможет подхватиться и отправиться туда, проведать семью. Это так грело, почти как присутствие Кэльха рядом, заставляло рысенка в груди тихо, едва слышно мурлыкать, ворочаться, перебирая мягкими лапами.
Они прошлялись по городу почти до темноты, присаживаясь передохнуть, где удавалось, чтобы вернуться снова на площадь, сели на тот же бортик, так же рядом, глядя на людей вокруг. Один за другим загорались фонари на стенах домов: степенный пожилой огненный с длинным шестом ходил и поджигал их, кивая чуть кланяющимся людям, попадающимся навстречу.
Аэно смотрел во все глаза: дома улицы никто освещать и не думал, если шли поночи за дверь — брали лампу, или привыкали к темноте и ходили так. Ночное небо в Эфаре по сравнению со здешним небом было светлым, всегда можно было определить направление по чуть мерцающей пятиглавой короне Янтора, по Праматери Гор — еще одной горе, не видимой из долин Эфар-танна, но являющейся ориентиром на юге майората. А уж про звезды и говорить нечего, они были крупными, яркими, казались вешками-маячками, специально зажженными Воздухом для своих смертных детей.
Огненный прошел мимо, величаво неся горящий шест на манер знамени, кивнул и им. Кэльх чуть поклонился в ответ, правда, не вставая.
— Это свечник Рашеса, — пояснил он Аэно, когда огневик ушел дальше, зажигать фонари на улицах. — В смысле, Хранитель Свечи. Когда начинает темнеть, он зажигает свечу у себя дома и от её пламени запаливает все фонари. И всю ночь, пока горит свеча, ни один фонарь не погаснет.
— Здорово! — восхитился юноша. — Должно быть, это очень почетно: хранить свет улиц целого города.
Его восхищение, изумление, все чистые, детски-незамутненные эмоции изливались на сидящего рядом Кэльха бурным потоком, единственно для него явно унося из души что-то мерзкое, как остывший, превратившийся в липкую жирную грязь пепел.
— Очень, — улыбнулся Кэльх. — В свечники выбирают самых уважаемых нэх, тех, кто уже пожил и понимает ответственность. Ну, пошли ужинать? Я надеюсь завтра все-таки добраться до дома. Тут по-хорошему всего день пути.
— Я только за. Но если устанешь…
— По дороге есть еще небольшой городок, почти деревушка, во владениях моей семьи, — успокоил его Кэльх. — Остановимся на ночь там, не думаю, что нам откажут в крове.
— Мне все равно, где останавливаться, главное, чтобы с тобой вместе.
Аэно перестал скрывать от Кэльха свои чувства, хотя ничего прямо не сказал и на людях вел себя, как почтительный ученик рядом с учителем. Может, чуть более раскованно и свободно, но и расстояние все равно умудрялся держать, которое попросту исчезало, когда они оставались одни. Взять за руку, коснуться волос, притереться к плечу, вдыхая запах — все это были личные сокровища Аэно. То, что в последний год в Эфаре так явно демонстрировал, да и здесь продолжал демонстрировать Уруш.
Трактирщик, увидев их вернувшимися с прогулки, обрадовался, и было отчего: Кэльх больше не напоминал ходячий полутруп. Следующим утром этин Стэр наложил им в мешок всевозможной провизии, пожелал доброго пути и лично проводил до дверей. Просил передавать кому-то привет, Аэно не разобрал, кому именно, но Кэльх покивал, мол, обязательно, как только увидит.
В седле он держался вполне уверенно, так что первую часть пути преодолели быстро, остановившись, чтобы перекусить прихваченным. Кэльх, конечно же, ездил по этой дороге не раз, знал укромные места, куда можно было спокойно свернуть и посидеть, даже костерок развести, если будет такая необходимость. Они костер жечь не стали, поели так, всухомятку, и двинулись дальше. К вечеру как раз выехали к обещанному городку, уже мягко светящемуся огнями фонарей. С пригорка открывалось нереально зрелище, особенно когда вспыхивали светлячки-огоньки там, где еще мгновение назад было темно.
У фонтана они посидели вволю, мельчайшая водяная взвесь и говор воды напомнили Аэно горные ручьи и водопады родины, но сейчас он уже не грустил: понимал, что в любой момент, свободный от учебы, — пусть это и было практически нереально, — или от обязанностей хранителя, сможет подхватиться и отправиться туда, проведать семью. Это так грело, почти как присутствие Кэльха рядом, заставляло рысенка в груди тихо, едва слышно мурлыкать, ворочаться, перебирая мягкими лапами.
Они прошлялись по городу почти до темноты, присаживаясь передохнуть, где удавалось, чтобы вернуться снова на площадь, сели на тот же бортик, так же рядом, глядя на людей вокруг. Один за другим загорались фонари на стенах домов: степенный пожилой огненный с длинным шестом ходил и поджигал их, кивая чуть кланяющимся людям, попадающимся навстречу.
Аэно смотрел во все глаза: дома улицы никто освещать и не думал, если шли поночи за дверь — брали лампу, или привыкали к темноте и ходили так. Ночное небо в Эфаре по сравнению со здешним небом было светлым, всегда можно было определить направление по чуть мерцающей пятиглавой короне Янтора, по Праматери Гор — еще одной горе, не видимой из долин Эфар-танна, но являющейся ориентиром на юге майората. А уж про звезды и говорить нечего, они были крупными, яркими, казались вешками-маячками, специально зажженными Воздухом для своих смертных детей.
Огненный прошел мимо, величаво неся горящий шест на манер знамени, кивнул и им. Кэльх чуть поклонился в ответ, правда, не вставая.
— Это свечник Рашеса, — пояснил он Аэно, когда огневик ушел дальше, зажигать фонари на улицах. — В смысле, Хранитель Свечи. Когда начинает темнеть, он зажигает свечу у себя дома и от её пламени запаливает все фонари. И всю ночь, пока горит свеча, ни один фонарь не погаснет.
— Здорово! — восхитился юноша. — Должно быть, это очень почетно: хранить свет улиц целого города.
Его восхищение, изумление, все чистые, детски-незамутненные эмоции изливались на сидящего рядом Кэльха бурным потоком, единственно для него явно унося из души что-то мерзкое, как остывший, превратившийся в липкую жирную грязь пепел.
— Очень, — улыбнулся Кэльх. — В свечники выбирают самых уважаемых нэх, тех, кто уже пожил и понимает ответственность. Ну, пошли ужинать? Я надеюсь завтра все-таки добраться до дома. Тут по-хорошему всего день пути.
— Я только за. Но если устанешь…
— По дороге есть еще небольшой городок, почти деревушка, во владениях моей семьи, — успокоил его Кэльх. — Остановимся на ночь там, не думаю, что нам откажут в крове.
— Мне все равно, где останавливаться, главное, чтобы с тобой вместе.
Аэно перестал скрывать от Кэльха свои чувства, хотя ничего прямо не сказал и на людях вел себя, как почтительный ученик рядом с учителем. Может, чуть более раскованно и свободно, но и расстояние все равно умудрялся держать, которое попросту исчезало, когда они оставались одни. Взять за руку, коснуться волос, притереться к плечу, вдыхая запах — все это были личные сокровища Аэно. То, что в последний год в Эфаре так явно демонстрировал, да и здесь продолжал демонстрировать Уруш.
Трактирщик, увидев их вернувшимися с прогулки, обрадовался, и было отчего: Кэльх больше не напоминал ходячий полутруп. Следующим утром этин Стэр наложил им в мешок всевозможной провизии, пожелал доброго пути и лично проводил до дверей. Просил передавать кому-то привет, Аэно не разобрал, кому именно, но Кэльх покивал, мол, обязательно, как только увидит.
В седле он держался вполне уверенно, так что первую часть пути преодолели быстро, остановившись, чтобы перекусить прихваченным. Кэльх, конечно же, ездил по этой дороге не раз, знал укромные места, куда можно было спокойно свернуть и посидеть, даже костерок развести, если будет такая необходимость. Они костер жечь не стали, поели так, всухомятку, и двинулись дальше. К вечеру как раз выехали к обещанному городку, уже мягко светящемуся огнями фонарей. С пригорка открывалось нереально зрелище, особенно когда вспыхивали светлячки-огоньки там, где еще мгновение назад было темно.
Страница 99 из 113
