Делай, что должно

Глава 21

Утром Кэльх даже не удивился, обнаружив под боком Аэно, привычно обнимавшего обеими руками. Только полежал немного, впитывая его тепло, не торопился будить, отсчитывая недолгие минуты покоя. Потом неизвестно когда еще получится полежать вот так, да и сейчас вот-вот войдет этна Ушмин, нарочито громко стукнув дверью, чтобы разбудить, начнет возиться с завтраком, они с Аэно встанут, потом набегут дети, помогать матери и гостям убирать лавки и одеяла…

Но пока — совсем немного тепла, которого так недоставало долгие годы.

Все сложилось, как Кэльх и предполагал; позавтракали и выехали. Плату за постой он оставил на кухонном столе. Монет было куда больше положенного, ну так и вдова с детьми вовсе не обязана была так заботиться о нэх, пусть даже Солнечном. А вот он о ней — обязан был, причем, не смущая чужую гордость.

Об этом у них с Чемсом уже долгие годы шел спор. Чемс утверждал, что долг каждого разумного человека — всячески поддерживать хранителей, помогать им в меру своих сил или хотя бы не мешать. О таких «мелочах», как пища и ночлег, он вообще не говорил, однажды махнув рукой и заявив, что это само собой разумеется, и они говорят в общем, а не о частностях. Но Кэльх просто не мог иначе. Ни в общем, ни в частностях. И с улыбкой вспоминал, как Аэно почти так же вел себя в домах горцев: с достоинством и искренним уважением к хозяевам, с желанием помочь и понять, как было должно сыну нехо.

— Здесь недалеко уже, с полчаса, — обратился он к Аэно. Они ехали рядом, лошади смирно шагали бок о бок, поглядывая на сочную траву по обочинам. — Сейчас за той рощей будет небольшая лощина, потом холм, а оттуда и дом видно.

— Дом? Не замок и не усадьба? — Аэно чуть улыбнулся, внимательно оглядывая окрестности.

Ему явно все было интересно. И куда же он смотрел полторы недели пути? Или просто не смотрел? Кэльх смутно помнил даже перевал, по которому вернулся в Ташертис. Дорога осталась в памяти как серое пятно, в котором ясным было только понимание, что должен успеть, добраться раньше, встретить и надеяться, что самые страшные предположения не сбудутся. Может быть и Аэно ехал так же? От этого стало больно: Кэльх не врал, говоря, что страдания ученика причиняют мучения уже ему.

— Ну вообще изначально там был крохотный замок, скорее даже сторожевая башня. Но мой прадед пришел сюда, когда войны уже не было, поэтому не стал строить укрепления. Именно дом, для себя и семьи, очаг, где уютно будет гореть.

— Жду — не дождусь, когда уже увижу, — в глазах юного нэх плясало медовое, янтарное пламя — не сила, а нетерпение, Уруш, которому, кажется, так и хотелось обследовать каждый укромный уголок этой земли, каждую кочку, куст, угол пометить, потершись усами.

— Аэно, если нас никуда не сдернут… Нет, к хранителям в столицу придется съездить, это понятно. Но потом, пока буду учить — согласишься пожить здесь? — спросил Кэльх. Спросил и отвернулся, ожидая ответа.

— Конечно, отчего ж нет? Где же еще нам жить, у нэх Чемса, что ли? — фыркнул, кажется, не понявший всей подоплеки вопроса Аэно. Но Кэльх был уверен: все его ученик прекрасно понимает, просто старается разрядить повисшее напряжение, перевести в шутку.

— Ну да, его оплавленная груда камня мне тоже не очень нравится, — согласился он.

За разговором не заметили, как выбрались на вершину холма, и Кэльх чуть натянул поводья, придерживая лошадь.

— Смотри. Вот мой дом.

Внизу была еще одна лощина, шире и просторней предыдущей. В ней и раскинулся вольготно дом — именно дом. В очертаниях центрального строения еще смутно угадывались контуры башни, не раз застроенной и перестроенной новыми жильцами. Но крылья здания уже не несли никаких тягостных воспоминаний, распахиваясь вширь, будто собираясь оторваться от земли. Многочисленные хозяйственные пристройки отсюда казались какими-то незначительными, скрадывались, и дом выглядел присевшей передохнуть птицей, лениво греющей на солнце расправленные крылья, переливающиеся алыми, рыжими, медовыми черепицами-перьями.

Аэно долго смотрел на дом, чуть щурясь после полусумрака леса на яркость красок. Потом тряхнул волосами и усмехнулся:

— Не знаю, кто как, а я бы дал твоему роду имя «Пернатый». Поехали? Ты ведь два года дома не был, по тебе там уже очень соскучились, я уверен.

— Ну какие есть, — хмыкнул Кэльх. — И не два, а почти три. Я как раз ехал сюда, вез…

Что именно он вез домой, Аэно так и не услышал, потому что с веток дерева, росшего на склоне холма, донесся заливистый свист, а потом на голову Кэльху рухнуло что-то встрепанное, веснушчатое и хохочущее во весь голос, умудряясь при этом верещать тонким девчачьим голоском:

— Дядя Кэльх! Ты приеха-а-ал!

Аэно погасил два ярких комка пламени, сами собой возникшие в ладонях, чуть двинул коленями, побуждая кобылу отойти на шаг в сторону. В его глазах мерцало сдержанное любопытство. Кэльх же одновременно был готов сквозь землю провалиться — расслабился от близости дома, и опасался за сохранность своей шеи, за которую цеплялось свалившееся на него чудовище.