Делай, что должно

В комнату Кэльха Аэно вернулся часа через три, немного растерянный и озадаченный. Идя в кабинет нэх Орты, он ожидал чего угодно, даже жесткого допроса, внутренне к нему и готовясь. Он — светлый, он заведомый враг, которого лишь волей Стихий занесло сюда, под крыло Кэльха. Однако все вышло совсем не так, и на допрос это не походило вовсе, разве что на очень умелый, спрятанный за обычной беседой. Нэх Орта и ее муж, нэх Лирс, тоже присутствовавший в кабинете, спрашивали его о доме, роде, почему в его имени аж два слова с «анн-», что значит «Аэнья», за что получил прозвище. Расспрашивали и о Кэльхе, как он себя вел в далекой чужой земле, и Аэно, развеселившись, ляпнул, что и вел прекрасно, и кушал хорошо, и спал просто замечательно. Шутка слегка не удалась: насели, выясняя, где же это сын так выложился. Пришлось рассказывать про круги. Слово за слово, и он сам не заметил, как рассказал едва ли не обо всем. И замер истуканчиком, когда с двух сторон осторожно погладили по голове.

— Натворили там дел, — тихо сказала нэх Орта, опуская руку. — А все на вас свалилось. Аэно, последний вопрос — что с Кэльхом? Где он успел найти нерешенных проблем по дороге?

Аэно помотал головой.

— Все из Эфара, нэх Орта, и он с дороги вообще не отдыхал, я полагаю. Мы ехали верхом, а он, скорее всего, почти весь путь пешком проделал и торопился. И… — он не знал, сказать ли ей о том, что Кэльх умирал? Сейчас-то уже все в порядке.

— И? — по-Кэльховски мягко подтолкнул нэх Лирс.

— Он выгорал, — рубанул Аэно. — Давно, медленно.

— Выгорал, — повторила нэх Орта, но не от шока, а очень быстро обдумывая услышанное. — В прошедшем времени? Я не ошиблась?

— Нет, не ошиблись. Теперь все будет хорошо, ему только сил набраться и отдохнуть как следует.

— Ты хочешь разобраться, почему, — нэх Орта не спрашивала — утверждала. — Кэльх в тебе не ошибся… Иди, отдыхай. Оба отдыхайте.

Аэно поклонился и вышел, поспешил туда, где слышал гомон детских голосов и чувствовал скопление яркого, чистого огня юных душ. И не ошибся: конечно, младшие Солнечные насели на Кэльха, тормоша его и задавая тысячу вопросов в минуту. Аэно не все и понимал, тараторила не только Ирта. Его приход позволил Кэльху выдохнуть и строго осведомиться, все ли дела сделаны, отпустили ли учителя? Его заверили, что да, все закончено в рекордные сроки, не к ужину, а вот прямо-прямо сейчас. И Кэльх был вынужден сдаться.

Они хорошо посидели в его комнате. Кэльх пристроился за столом, положив на колени кусок деревяшки с прикрепленным листком и чиркая по нему разноцветным грифелем. Что там рисовалось, Аэно не видел — он устроился на кровати вместе с самыми младшими, подвинувшимися, потому что устал и с дороги. Остальные расселись кто где, кто на подоконник, кто прямо на пол, выудив откуда-то стопку плоских подушек. Ирта, гордая до невозможности, восседала у ног Кэльха, разложив перед собой целую кучу грифелей.

Кэльх рассказывал о Светлых землях, но Аэно слушал его вполуха. Куда интересней было наблюдать за молодыми огневиками, чужой семьей, такой непривычной и знакомо-теплой. Как замирали, распахивая рты, как тихонько спрашивали о непонятном, как пищали от восторга, когда Кэльх поделился, что довелось даже полетать. Ирта еще и успевала подавать нужные грифели, вылавливая из мерно текущего рассказа между делом брошенное странное «зеленый-зеленый зеленый» или«самый светлый туман».

Взгляд от младших сам собой перепархивал к Кэльху и прикипал к уверенным движениям тонких пальцев, крепко, но бережно держащих грифель, к тому, как они убирали за ухо падающую на лицо прядь волос, как выгибались в ироничной улыбке губы. Аэно снова отводил глаза, понимая, что залипает, что может смотреть вечно на любимого и не насмотрится. Что все это — неправильно, дети наблюдательны, он не должен себя так вести… И опять смотрел.

Очнулся, только когда в окна заглянуло заходящее солнце, позолотив комнату, а в дверь постучались, позвав ужинать. Дети бодро побежали за стол, не забыв собрать и сунуть на место подушки, а Кэльх протянул ученику листок, на котором, еще не дорисованный, вполне узнаваемо был передан вид с Носа. И три крохотных, едва заметных фигурки, парящие в облаках. Аэно не ожидал от себя того, что внезапно зашмыгает носом, как мальчишка. В глазах защипало, а к горлу подкатил ком.

— Это… талант, ну…

— Рысенок, ты чего? — растерялся Кэльх. — Я просто… вспомнилось.

— Мне очень, очень нравится! — Аэно уткнулся ему в плечо носом, стараясь взять себя в руки. — Можно, когда дорисуешь, повесить это на стенку?

— Конечно… Аэно, а… Поможешь потом написать твоему отцу? Я боюсь, если напишу сам — он прилетит и меня убьет!

— Да за что? — удивился юноша так, что и глаза сразу просохли. — Думаю, он только счастлив будет узнать, что и как у нас вышло.

— За то, как тебе больно от всего случившегося было, — Кэльх нервно разгладил замятый край листа, не глядя кинул его на стол. — И вообще за все.