Делай, что должно

— Умеешь… — эхом отозвался Аэно, прикрывая глаза, и крепко прикусил губу, пытаясь хоть немного утихомирить сорвавшееся с привязи тело и сознание. Он уже около месяца никак к себе не прикасался. В Эфаре слишком нервничал, по пути к «жениху» — не хотел, по дороге сюда — выматывался, здесь же просто почти никогда не оставался один в достаточной мере. И пальцы, тронувшие губу, заставили вспыхнуть от стыда.

— Не делай так, рысенок, — попросил Кэльх. — Не могу, когда тебе больно.

— Мне не больно, — голос сорвался на хрип, полыхнули следом за ушами скулы, стало жарко до скулящего стона, задавленного лишь усилием воли. В следующий момент никакой воли не хватило, прорвался-таки, когда почувствовал вместо пальцев сухие губы. Одно касание, но… Он бы вцепился в Кэльха, в его волосы и плечи, чтобы продлить, еще хоть чуть-чуть. Прижался бы всем телом, без единого слова объясняя, что с ним творится. Но все еще не понимал: можно ли? Имеет ли право?

— Рысенок… Помнишь, что я говорил? — так же хрипло спросил Кэльх.

— Я… помню! — все же прянув вперед, Аэно выстонал это ему в губы, в мгновение ока устроившись на коленях. — И спрашиваю: можно?

— Нужно, — добавить «Аэно» Кэльх не успел.

Он и потом-то не смог бы описать, что творили тем вечером, кроме как одним невинным словом: «целовались». Было и еще, много чего еще, но… В памяти именно эти первые поцелуи выжгло, каленым железом отпечатало, даря новую уверенность: его любят, помнят и ждут. Всегда, что бы ни случилось.

Эпилог

Аэно проснулся от того, что по нему кто-то прыгал. Кто-то очень увесистый, нахальный и с маленькими острыми пятками.

— Вставай-вставай-вставай! — верещал этот кто-то.

Рядом завозился Кэльх, охнул, когда и ему на живот наступили:

— Ирта!

Подпрыгнув последний раз, девочка показала им язык.

— Засони!

— Ирта, исчезни, — простонал Аэно, пытаясь спрятаться под подушку, но уже по опыту зная — не выйдет. Не дадут. Сперва вот Ирта, потом прибегут остальные, самые мелкие, потом явятся те, кто постарше. Здесь, в этом доме, ему ни разу не дали проспать завтрак. Хотя отчаянно хотелось вот уже неделю. С того самого дня, когда на свое «Можно?» получил в ответ«Нужно!».

— И почему ты вообще здесь? — сурово добавил Кэльх, все-таки находя силы сесть и взглянуть на племянницу. — В дверь стучать положено, ты уже достаточно взрослая, чтобы это понимать и не будить нас вот так.

— Совсем-совсем нельзя? — надулась девочка.

— Совсем. Ирта, я серьезно.

— Ну ла-а-адно… Быть взрослой — скучно! — заявила она, спрыгивая на пол. — Идите завтракать!

И убежала, с грохотом закрыв за собой дверь.

— По крайне мере больше нас не разбудят, пройдясь по головам, — со вздохом подытожил побудку Кэльх, с силой растирая лицо.

— Уверен? — Аэно душераздирающе зевнул, сел и, покачнувшись, уткнулся лбом в его плечо, снова начиная засыпать. Он отчаянно недобирал сна, они оба, настолько, что иногда уходили поспать пару часов днем, когда все были заняты, даже дети.

— Уверен, я так всех по очереди выгонял, как подрастали и становились слишком тяжелыми. Ладно, вставай, надо впрямь идти завтракать, а то мама ругаться будет.

Аэно совсем не испугали его слова, хотя нейха… то есть, нэх Орта вполне могла напуститься на обоих. Он уже попривык к тому, что женщины-огненные, чуть что не по ним, не стараются тихо разобрать ситуацию, а громко заявляют о проблеме. Хотя это все равно ему не нравилось, воспитание было не то. Он уже дважды шарахался от набирающих обороны скандалов Риши и Теккаша, которые неизменно заканчивались тем, что огневик подхватывал жену на руки и уносил в супружескую спальню. И подозревал, что их спальня находится в самой дальней части крыла именно по этой причине.

Завтрак прошел как обычно, он уже привык к шумному семейству Солнечных, даже Лашши со своими учебниками вызывала лишь улыбку и мысли о Ниилеле. Может, и та со временем так будет? Сестренка тоже обожала читать, может, вырастет новая нейха анн-Теалья? Нет, многопрабабка была целителем, Ниилела же, скорее, станет путешественницей — то-то сейчас так землеописаниями зачитывается.

Замечтавшись, Аэно не заметил, как все разошлись, только Кэльх рядом мирно клевал носом над опустевшей тарелкой. Подпрыгнуть и вернуться в реальность заставила легшая на плечо рука. Аэно не ожидал, что к ним подойдет именно Кэйлок, заморгал удивленно. После того разговора, который больше походил на его гневный монолог, наедине с мастером-ювелиром они не пересекались.

— Пошли, — сказал тот, убрав руку, и действительно развернулся, пошел, даже не интересуясь, следуют ли за ним.

Переглянувшись с ничего не понимающим Кэльхом, Аэно пожал плечами и все-таки поспешил за позвавшим, хотя ему этого и не хотелось. Пришли в мастерскую, где Кэйлок загремел чем-то на стеллажах, зашарил, переставляя непонятный коробки, пока не выудил из одной серебристо блеснувшее кольцо.

— Вот. Тебе. В смысле, вам.