Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
418 мин, 39 сек 18444
Ругаться со Стражем, для которого они все были дремучими горцами, Аэно не стал. Как постарался не обращать внимания на взгляды, которые этот самый Страж бросал на Кэльха. Учитель и сам прекрасно справлялся с полным игнорированием воздушника, хотя Аэно не преминул на мгновение притереться к его боку, коснуться кончиками пальцев запястья. Если бы Страж только позволил себе хоть одно уничижительное замечание, он имел полное право жестко осадить зарвавшегося светлого: несмотря на статус учителя, этин Кэльх находился под негласным покровительством и защитой рода анн-Теалья анн-Эфар и, в частности, нехина Аэно. Оставалось надеяться, что это поймут и остальные Стражи. И в столице… Аэно скрипнул зубами и поспешил переодеться в дорогу.
Выезжали со своей стражей, старшина наотрез отказался оставаться в замке, небрежно махал на покоящуюся на перевязи руку и ворчал, что доверять все семейство каким-то там Стражам каких-то там Островов… Да нехо с него живьем шкуру сдерет, случись что! Это ворчание игнорировал уже Страж, и до поселка в предгорьях ехали в самой что ни есть веселой обстановке. Кэльх только и успевал поворачиваться, то успокаивая прицельной волной тепла Аэно, то ловя вместе с нейхой отчаянно рвущуюся куда-то в сторону лошадку нейхини, то заверяя старшину, что он присмотрит за всеми. Из-за этого и из-за не слишком уверенно держащихся в седле женщин дорога вместо пары часов растянулась на полдня, добрались только к обеду. Аэно прекрасно видел, что Страж не слишком этим доволен. Правдивее сказать — абсолютно недоволен. Но его отряд был уполномочен только сопроводить и охранять от любых опасностей. Скорость передвижения выбирали сами сопровождаемые, а Аэно совсем не горел желанием подвергать угрозе хрупкое здоровье матери и шебутную, словно расшалившийся ветерок, сестру. Нейхини Ниилеле он даже шепотом пригрозил, что привяжет ее к себе обережью, если та не угомонится. На что сестра, сверкая глазами, уточнила, какой: настоящей или огненной? А если второй — то можно-можно же посмотреть? Угомонилась, только когда Кэльх так же шепотом посулил ей лечь спать голодной и пообещал показать что-нибудь интересное, если она будет вести себя, как примерная нейхини.
Интересное нашлось и без него, те самые сани, которые не могли проехать по горным дорогам. Объяснялось это просто: в них не были запряжены лошади. Вместо этого на них были установлены мачты с парусами, из-за чего сани стали похожи на миниатюрные корабли, к которым кто-то приделал широкие полозья.
В крохотном трактирчике, одном на все селение, скучали, цедя травяной настой, еще пятеро Стражей: трое воздушников и двое водных. Они были готовы выдвинуться в любой момент, но Аэно не спешил, предпочтя сначала увериться, что мать с сестрой сыты и немного передохнули после верховой прогулки.
Ну а потом пришлось прощаться с родными горами. Пока еще — на время, пока не навсегда, но все равно щемило сердце. Даже ворчание старшины, раздражавшее всю дорогу, показалось родным. Слушал бы и слушал, пока устраивал матушку с сестрой в одних санях, закутывая в шали, пока Стражи споро укладывали их вещи, закрепляя прочными ремнями. Сам Аэно собирался ехать во вторых вместе с Кэльхом, понимая, что так будет лучше. Погреют друг друга, помолчат, а Ниилела, имея под боком только матушку, быстро устанет от первого восторга и, наверное, уснет. Если сильно трясти не будет.
Устроились сами, укрывшись сложенными в санях шкурами. Слова прощания были краткими. Только неугомонная Ниилела выпутала руки, помахала стражникам — и развернулись паруса над головами. Сначала провисли, потом поймали первый, обычный еще ветерок… Воздушники, севшие сзади, одновременно вскинули руки, водники, расположившиеся на носах их своеобразных «суден», крикнули что-то друг другу, ветер подхватил слова, перебросил, будто снежки. И мир поплыл назад, все быстрее и быстрее.
Никогда раньше Аэно не покидал Эфар, даже к родичам его не отправляли, да и не хотелось прежде. Старший брат и сестра ездили, то к одной сестре отца, то к другой, смотрели, как живут люди за границами родной земли. А он всегда оставался дома. Возможно, это было оттого, что отец готовил его в бессменные помощники сначала себе, а потом Айто, поощряя нежелание куда-то ехать. Сейчас, под мерное, удивительно ровное покачивание саней, Аэно странно спокойно рассуждал об этом, привалившись плечом к плечу учителя. Говорить не хотелось, вместо этого он украдкой нашарил под шкурами руку Кэльха, коснулся теплых пальцев с немым вопросом. Тот осторожно сжал пальцы, чуть кивнул, будто своим мыслям, щурясь в белизну впереди. Руки не отдернул, значит, можно. Но и показывать явно тоже не стоит, это Аэно и сам прекрасно понимал. Кэльх наклонился ближе, велел тихо:
— Постарайся уснуть.
Выезжали со своей стражей, старшина наотрез отказался оставаться в замке, небрежно махал на покоящуюся на перевязи руку и ворчал, что доверять все семейство каким-то там Стражам каких-то там Островов… Да нехо с него живьем шкуру сдерет, случись что! Это ворчание игнорировал уже Страж, и до поселка в предгорьях ехали в самой что ни есть веселой обстановке. Кэльх только и успевал поворачиваться, то успокаивая прицельной волной тепла Аэно, то ловя вместе с нейхой отчаянно рвущуюся куда-то в сторону лошадку нейхини, то заверяя старшину, что он присмотрит за всеми. Из-за этого и из-за не слишком уверенно держащихся в седле женщин дорога вместо пары часов растянулась на полдня, добрались только к обеду. Аэно прекрасно видел, что Страж не слишком этим доволен. Правдивее сказать — абсолютно недоволен. Но его отряд был уполномочен только сопроводить и охранять от любых опасностей. Скорость передвижения выбирали сами сопровождаемые, а Аэно совсем не горел желанием подвергать угрозе хрупкое здоровье матери и шебутную, словно расшалившийся ветерок, сестру. Нейхини Ниилеле он даже шепотом пригрозил, что привяжет ее к себе обережью, если та не угомонится. На что сестра, сверкая глазами, уточнила, какой: настоящей или огненной? А если второй — то можно-можно же посмотреть? Угомонилась, только когда Кэльх так же шепотом посулил ей лечь спать голодной и пообещал показать что-нибудь интересное, если она будет вести себя, как примерная нейхини.
Интересное нашлось и без него, те самые сани, которые не могли проехать по горным дорогам. Объяснялось это просто: в них не были запряжены лошади. Вместо этого на них были установлены мачты с парусами, из-за чего сани стали похожи на миниатюрные корабли, к которым кто-то приделал широкие полозья.
В крохотном трактирчике, одном на все селение, скучали, цедя травяной настой, еще пятеро Стражей: трое воздушников и двое водных. Они были готовы выдвинуться в любой момент, но Аэно не спешил, предпочтя сначала увериться, что мать с сестрой сыты и немного передохнули после верховой прогулки.
Ну а потом пришлось прощаться с родными горами. Пока еще — на время, пока не навсегда, но все равно щемило сердце. Даже ворчание старшины, раздражавшее всю дорогу, показалось родным. Слушал бы и слушал, пока устраивал матушку с сестрой в одних санях, закутывая в шали, пока Стражи споро укладывали их вещи, закрепляя прочными ремнями. Сам Аэно собирался ехать во вторых вместе с Кэльхом, понимая, что так будет лучше. Погреют друг друга, помолчат, а Ниилела, имея под боком только матушку, быстро устанет от первого восторга и, наверное, уснет. Если сильно трясти не будет.
Устроились сами, укрывшись сложенными в санях шкурами. Слова прощания были краткими. Только неугомонная Ниилела выпутала руки, помахала стражникам — и развернулись паруса над головами. Сначала провисли, потом поймали первый, обычный еще ветерок… Воздушники, севшие сзади, одновременно вскинули руки, водники, расположившиеся на носах их своеобразных «суден», крикнули что-то друг другу, ветер подхватил слова, перебросил, будто снежки. И мир поплыл назад, все быстрее и быстрее.
Никогда раньше Аэно не покидал Эфар, даже к родичам его не отправляли, да и не хотелось прежде. Старший брат и сестра ездили, то к одной сестре отца, то к другой, смотрели, как живут люди за границами родной земли. А он всегда оставался дома. Возможно, это было оттого, что отец готовил его в бессменные помощники сначала себе, а потом Айто, поощряя нежелание куда-то ехать. Сейчас, под мерное, удивительно ровное покачивание саней, Аэно странно спокойно рассуждал об этом, привалившись плечом к плечу учителя. Говорить не хотелось, вместо этого он украдкой нашарил под шкурами руку Кэльха, коснулся теплых пальцев с немым вопросом. Тот осторожно сжал пальцы, чуть кивнул, будто своим мыслям, щурясь в белизну впереди. Руки не отдернул, значит, можно. Но и показывать явно тоже не стоит, это Аэно и сам прекрасно понимал. Кэльх наклонился ближе, велел тихо:
— Постарайся уснуть.
Страница 62 из 113
