Делай, что должно

Юноша прыснул, представив себе: проспит весь день в санях, а потом что будет делать ночью на постоялом дворе? Тоже спать? Это вряд ли, он уже полностью восстановился после темного пламени, и больше не уставал так. Но посвист ветра, неутомимо дующего в паруса, действительно убаюкивал, как и тепло Кэльха. Слишком привык за последнее время засыпать, чувствуя его рядом. Так что глаза закрылись сами собой, а открылись, только когда его потормошили, мол, приехали.

Сани уже стояли у постоялого двора, Аэно не заметил, как въехали в город. Или не в город, а в деревушку? Двор был небольшим, всего два этажа. Но из дверей вкусно пахло, в зале жарко горел очаг, а матушка уже вела туда сонно трущую мордашку Ниилелу.

Пока сняли комнаты, пока поели — все как раз и проснулись, Аэно даже растерялся, не зная, как занять сестру, но тут спас учитель. Собрал всех в одной комнате, засел сначала объяснять правила своей забавной игры с табличками — это не на шутку увлекло женщин, поначалу они вообще только охали и ахали, любуясь искусно выписанными миниатюрами. Потом, когда игра надоела, Кэльх взялся рассказывать о Темных землях и своих прежних учениках. Тут Ниилела вообще превратилась в слух, и даже нейха Леата внимала с интересом, поглаживая край шали.

Так и повелось: ночами отсыпались Стражи, днем спали пассажиры, просыпаясь только затем, чтобы перекусить на кратких остановках и снова забраться в сани. Путешествие из-за этого казалось странным, будто бы нереальным: они не знали, сколько проехали, по каким именно местам, зато каждую ночь Кэльх разворачивал совсем иные картины, возмещая нехватку впечатлений.

Поэтому, когда Стражи сказали, что завтра доберутся до столицы, Аэно даже взгрустнул слегка: догадаться, что там будет все очень и очень иначе, чем привык, не составляло труда. Там, в Неаньяле, живут по иным законам. Вернее, не так, законы везде одинаковы, вариации незначительны и не играют большой роли. Но Город Тысячи Островов — это некий особый мирок, отгороженный водой и живущий по своему, особому Кодексу. И они, приехавшие издалека, будут там считаться едва ли не дикарями, несмотря на Чистейший род, огромную магическую силу что отца, что брата. Им не преминут напомнить о «пятне на репутации» — нехина, ставшего огневиком. Его, как и Кэльха, наверняка не раз и не два постараются задеть, спровоцировать. Это угнетало. Аэно совершенно не желал вступать в конфликт с кем бы то ни было. Может быть поэтому в последний вечер, проведенный в пути, Кэльх украдкой шепнул ему:«Просто гори, не запятнай свое пламя»?

Все закончилось на берегу, заснеженном и обманчиво пустынном. Впереди были мосты, впереди был Неаньял, а здесь — они, выбирающиеся из саней и конный отряд во главе с отцом.

Он выглядел усталым, нехо Аирэн. Усталым и одновременно счастливым, когда подавал руку своей нейхе, помогая покинуть сани, а потом забраться в седло. Улыбался дочери и сыну, тепло кивнул Кэльху, который кутался в плащ, недовольно морщась на промозглом, пахнущем солью ветру. И будто специально взял с собой тех стражников, с которыми уезжал из Эфара, будто хотел сгладить первые мгновения на Островах присутствием знакомых лиц. И почему-то гляделось именно на них, на эти лица, а не на расхваленные разводные мосты под копытами коней.

Столичное поместье рода анн-Теалья анн-Эфар было небольшим. По меркам Неаньяла — вовсе крошечным: всего-то три островка занимало. По сравнению с замком — тоже. Три этажа, хоть и с немыслимо-высокими потолками и огромными окнами на верхних, из-за которых в доме всегда было холодно. Нижние этажи любого дома в Неаньяле строились так, чтобы в них без вреда можно было пережить и наводнение, и удар гигантской волны, и прочий разгул стихий. Мощные, словно замковые контрфорсы, стены с крохотными оконцами, массивные балки перекрытий, квадратные колонны, поддерживающие своды. В доме было три крыла: хозяйское, самое маленькое и уютное, приемное, состоявшее из нескольких гостиных, парадной столовой и двух бальных залов, соединенных между собой зимним садом, и крыло для слуг, где пришлось разместиться этину Кэльху.

— Но, отец, почему? — заикнулся, было, Аэно.

— Аэно… — голоса отца и учителя слились в общий укоряющий хор. Это было как-то непривычно, особенно то, с каким пониманием переглянулись мужчины.

— Делай, что должен, — велел Кэльх. — Вот и все.

— Хорошо, а что я должен делать? — растерянно вопросил юноша, не понимающий, что именно от него ждут и требуют. — Мне придется где-то рассказать о том, что произошло в Эфаре и в замке?

— На Совете. Думаю, вас всех вызовут завтра, если не повезет — через несколько дней, — нехин с шумом выдохнул. — Если так — нам придется нанести несколько визитов вежливости. Прошу тебя, Аэно: не наделай глупостей.

— Что вы подразумеваете под глупостями, отец? — насупился тот, пытаясь вспомнить все, что говорил Кодекс относительно визитов вежливости.