Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
418 мин, 39 сек 18602
Почему нахмурился Кэльх, увидев его в этом, Аэно не понял. И почему так теребил намотанный на запястье ремешок, в конце концов не завязав им волосы, как делал раньше. Его тревога невольно передалась ученику, Аэно порадовался, что учитель рядом. Да и не мог не быть рядом: кто бы недоучившегося нехина одного куда отпустил? Пробуждение стихий всегда сильно влияло на носителей, и присутствие старшего, который мог удержать в случае чего, было прописано даже в Кодексе. Просто обычно за старшего считали отца, мать или окончившего обучение брата… Нехо Аирэн ничем не мог помочь сыну, так что оставался только Кэльх.
Когда подъехали к очередному изукрашенному башенками поместью, до Аэно дошло: если раньше они всякий раз навещали воздушников, где все было более-менее привычно и терпимо, то теперь их пригласили в дом водников. От одного этого заныло под ребрами: все здание было пронизано водой. Несколько декоративных потоков стекали по фасаду, отполировав камни желобов до нереальной гладкости; хватало воды и внутри: канавки в полу, через которые так легко было забыть переступить, небольшие фонтанчики, наполненные до краев чаши в нишах… В бальном зале так вообще по центру приличных размеров бассейн обнаружился, не огороженный ничем.
Шарахаться Аэно, конечно, не шарахался, как больной бешенством, но приятного в густой водяной взвеси в воздухе было мало. Хотелось сухого тепла, как в Учебной башне, а вместо этого в легкие проникал невидимый волглый туман. Он сразу же пожалел, что расстался с плащом, который, едва войдя, пришлось сбросить на руки слуге.
Поначалу все шло как всегда: Аэно стоял за спиной отца, пока тот вежливо раскланивался с незнакомыми нехо и нейхами, за собственной спиной ощущалось тепло учителя — единственный островок тепла в этом царстве сырости. Камин, горевший у дальней стены, казалось, захлебывался, не в силах просушить даже собственные дрова. Аэно невольно вслушивался в его жалобный треск, кивал, не особо разбираясь, что происходит. Слишком много незнакомых имен, названий и отсылок к чему-то, о чем не знал. Из-за этого он чуть не упустил обращенное к нему:
— Нехин Аэно, вам ведь откликнулась стихия Огня, верно?
— Вы правы, нехин Леам, — с трудом выцарапав из памяти нужное имя, чуть склонил голову в кивке Аэно, едва заметно нахмурился: от учителя полыхнуло беспокойством, но он остался стоять неподвижно.
— Я как-то ездил в Темные земли, общался с тамошними огневиками, — небрежно обронил Леам, с деланой ленцой вертя в пальцах бокал с каким-то напитком. — Довольно забавно, особенно их приемы боя. Не хотите тренировочный поединок?
Аэно не хотел. Он вообще не любил драться, предпочитая решать дело миром, хотя, как и любой горский мальчишка, и умел. А уж драться только ради потехи… Нет, были в Эфаре в почете поединки на празднике Перелома зимы, но они носили больше ритуальный характер, а не служили для показа собственной удали.
И еще, что-то было не так. Слишком напрягся отошедший буквально на несколько шагов отец, развернулся, собираясь шагнуть к ним. Он не успевал: Аэно уже вздохнул, собираясь дать согласие, когда на плечо вопиющим нарушением этикета легла рука Кэльха.
— Как учитель нехина Аэно, не могу позволить подобный поединок. Но если вас интересует манера боя огненных — я к вашим услугам.
— Вы? — нехин Леам с ленцой оглядел скромно одетого огневика, сморщил нос, словно собирался фыркнуть, как выдра.
— Нэх Кэльх Хранитель, — тот чуть поклонился, опять не назвав имени рода, но ясно дав понять: он — вполне достойный противник, раз уж заслужил прозвище.
Нехин Леам довольным не выглядел, и Аэно прекрасно понимал, отчего: одно дело — вдоволь покуражиться над едва принявшим силу мальчишкой, и совсем иное — когда на тренировочную арену выходит гораздо более опытный учитель этого мальчишки. Нехин не боялся, он был дома, здесь всюду была вода, он буквально купался в своей Стихии, но все же опасался. А вот Аэно боялся за Кэльха. Потому что, несмотря на почти год, прожитый с ним бок о бок, не знал всей его мощи и не мог представить, хватит ли ее, чтобы сразиться в чужом месте силы. Даже если это будет всего лишь тренировочный поединок — все равно боялся.
И испугался еще сильнее, когда отошедшие к камину поединщики поклонились друг другу, и Кэльх вытянул из пламени… Нет, даже не те шарики, которыми закидал Аэно в первую их тренировку. На плаще не вспыхнули перья, не взвилась из камина огненная птица, вместо этого Кэльх собрал пламя в банальный кнут, который хоть и держал вполне умело, но… Аэно видел: это не то оружие, к которому учитель привык.
Да что вообще происходит?! А если даже он, недоросль пока еще шестнадцати весен от роду, это видел, то нехину Леаму слабость противника была еще более очевидна. Вода взвилась из прорезанных в полу канавок, свиваясь в руках водника в небольшой овальный щит и трезубец. И это было явно любимое, привычное до малейшего движения, выверенное до ноготка длины оружие. Так же как и любое оружие любого мага, проводник его силы.
Когда подъехали к очередному изукрашенному башенками поместью, до Аэно дошло: если раньше они всякий раз навещали воздушников, где все было более-менее привычно и терпимо, то теперь их пригласили в дом водников. От одного этого заныло под ребрами: все здание было пронизано водой. Несколько декоративных потоков стекали по фасаду, отполировав камни желобов до нереальной гладкости; хватало воды и внутри: канавки в полу, через которые так легко было забыть переступить, небольшие фонтанчики, наполненные до краев чаши в нишах… В бальном зале так вообще по центру приличных размеров бассейн обнаружился, не огороженный ничем.
Шарахаться Аэно, конечно, не шарахался, как больной бешенством, но приятного в густой водяной взвеси в воздухе было мало. Хотелось сухого тепла, как в Учебной башне, а вместо этого в легкие проникал невидимый волглый туман. Он сразу же пожалел, что расстался с плащом, который, едва войдя, пришлось сбросить на руки слуге.
Поначалу все шло как всегда: Аэно стоял за спиной отца, пока тот вежливо раскланивался с незнакомыми нехо и нейхами, за собственной спиной ощущалось тепло учителя — единственный островок тепла в этом царстве сырости. Камин, горевший у дальней стены, казалось, захлебывался, не в силах просушить даже собственные дрова. Аэно невольно вслушивался в его жалобный треск, кивал, не особо разбираясь, что происходит. Слишком много незнакомых имен, названий и отсылок к чему-то, о чем не знал. Из-за этого он чуть не упустил обращенное к нему:
— Нехин Аэно, вам ведь откликнулась стихия Огня, верно?
— Вы правы, нехин Леам, — с трудом выцарапав из памяти нужное имя, чуть склонил голову в кивке Аэно, едва заметно нахмурился: от учителя полыхнуло беспокойством, но он остался стоять неподвижно.
— Я как-то ездил в Темные земли, общался с тамошними огневиками, — небрежно обронил Леам, с деланой ленцой вертя в пальцах бокал с каким-то напитком. — Довольно забавно, особенно их приемы боя. Не хотите тренировочный поединок?
Аэно не хотел. Он вообще не любил драться, предпочитая решать дело миром, хотя, как и любой горский мальчишка, и умел. А уж драться только ради потехи… Нет, были в Эфаре в почете поединки на празднике Перелома зимы, но они носили больше ритуальный характер, а не служили для показа собственной удали.
И еще, что-то было не так. Слишком напрягся отошедший буквально на несколько шагов отец, развернулся, собираясь шагнуть к ним. Он не успевал: Аэно уже вздохнул, собираясь дать согласие, когда на плечо вопиющим нарушением этикета легла рука Кэльха.
— Как учитель нехина Аэно, не могу позволить подобный поединок. Но если вас интересует манера боя огненных — я к вашим услугам.
— Вы? — нехин Леам с ленцой оглядел скромно одетого огневика, сморщил нос, словно собирался фыркнуть, как выдра.
— Нэх Кэльх Хранитель, — тот чуть поклонился, опять не назвав имени рода, но ясно дав понять: он — вполне достойный противник, раз уж заслужил прозвище.
Нехин Леам довольным не выглядел, и Аэно прекрасно понимал, отчего: одно дело — вдоволь покуражиться над едва принявшим силу мальчишкой, и совсем иное — когда на тренировочную арену выходит гораздо более опытный учитель этого мальчишки. Нехин не боялся, он был дома, здесь всюду была вода, он буквально купался в своей Стихии, но все же опасался. А вот Аэно боялся за Кэльха. Потому что, несмотря на почти год, прожитый с ним бок о бок, не знал всей его мощи и не мог представить, хватит ли ее, чтобы сразиться в чужом месте силы. Даже если это будет всего лишь тренировочный поединок — все равно боялся.
И испугался еще сильнее, когда отошедшие к камину поединщики поклонились друг другу, и Кэльх вытянул из пламени… Нет, даже не те шарики, которыми закидал Аэно в первую их тренировку. На плаще не вспыхнули перья, не взвилась из камина огненная птица, вместо этого Кэльх собрал пламя в банальный кнут, который хоть и держал вполне умело, но… Аэно видел: это не то оружие, к которому учитель привык.
Да что вообще происходит?! А если даже он, недоросль пока еще шестнадцати весен от роду, это видел, то нехину Леаму слабость противника была еще более очевидна. Вода взвилась из прорезанных в полу канавок, свиваясь в руках водника в небольшой овальный щит и трезубец. И это было явно любимое, привычное до малейшего движения, выверенное до ноготка длины оружие. Так же как и любое оружие любого мага, проводник его силы.
Страница 66 из 113
