Делай, что должно

Поединок начался, и наблюдать стало проблематично: кончик хлыста на пробу щелкнул по щиту, выбивая облачко пара, и этого пара становилось все больше, трезубец прижал кнутовище, то дернулось назад, теряя кусок пламени, тут же добавивший туману. Вскоре завеса повисла столь густая, что и видно ничего не было: шипела, испаряясь, вода, почти жалобно трещал огонь, в дымке метались фигуры — кажется, водник загонял Кэльха к камину. Поразмыслить Аэно было некогда, он старался хотя бы по смазанным движениям что-то понять. В принципе, привычный к туманам родного Эфара, он, как и нехо Аирэн, видел достаточно хорошо, чтобы уразуметь: Кэльх не использовал и половины тех ухваток, которым сам же обучал. Это царапнуло, и он пообещал себе непременно обдумать такое поведение учителя. Пока же он не понимал, зачем нехин Леам буквально толкает своего противника к источнику его силы. Но финал схватки все расставил по местам. Внезапно вздыбившаяся за спиной водника волна обтекла его и всей мощью шарахнула по Кэльху, вбивая его в стену и одновременно заливая камин.

На плечо легла, нет, в плечо вцепилась отцовская рука, удерживая юного огневика на месте.

— Аэно, нет.

Вместо ответа тот ожег нехо Аирэна таким взглядом, что суровый и могущественный маг Воздуха невольно подавился следующими словами и отпустил сына. Аэно подлетел к Кэльху, лежащему у стены без движения, уже почти привычным жестом коснулся его шеи, ища пульс, направляя за неимением иных источников собственное тепло в его тело. Помогло: почти тут же Кэльх закашлялся, с трудом набирая в грудь воздуха, и открыл глаза. Обнаружив рядом Аэно, хотел было что-то сказать, но передумал, на них и так, кажется, смотрели все. Поднялся на ноги, цепляясь за плечо ученика и стену, каким-то чудом умудрился поклониться чуть брезгливо взирающему на это нехину Леаму.

— Надеюсь, поединок вас удовлетворил?

Тот ухмыльнулся, как акула, которой удалось неплохо подзакусить жирным тюленем.

— Вполне, этин. Вполне.

— Что ж, тогда мы откланяемся, — прозвучал голос, от которого мигом ледяной росой опал весь оставшийся туман, а по плитам пола принялся расползаться узорчатый иней.

Аэно про себя решил, что непременно поблагодарит отца за то, что встал на их сторону и позволил уйти. А пока надо было поддержать еще не до конца пришедшего в себя после удара Кэльха и попытаться высушить насквозь промокшую одежду. Потому что высовываться в таком виде на улицу… Аэно боялся, что учитель и вовсе не доедет, но на лошадь тот взбирался уже более-менее уверенно, и только по прибытию в поместье коротко поклонился нехо Аирэну:

— Боюсь, мне нужно прилечь, нехо.

— Идите. Сын, помоги учителю добраться до его комнаты и проследи, чтобы слуги предоставили ему горячую ванну и все, что понадобится.

Аэно был готов наплевать на этикет и расцеловать отца, только что своим приказом позволившего ему, не роняя чести, позаботиться о Кэльхе. Но, конечно же, не сделал этого, только поклонился со всем почтением сына к родителю и поспешил заняться нуждами учителя. Потому что, по-хорошему, этот самый этикет предписывал сейчас оставить Кэльха на попечении других слуг, здесь, в столице, относящихся к огневику весьма неодобрительно. И идти вместе с отцом на семейный обед, они прибыли как раз ко времени. А так можно было наплевать на недовольно поджатые губы старшей служанки и приказать ей согреть воды. Разве что ворчание, что дурь все это и вообще, «где это видано, чтобы нехин»…, прекратить не удавалось. Но на это легко оказалось не обращать внимания, так что вскоре они сидели в крохотной, хорошо прогретой комнате Кэльха и ели.

Еда была еще одним камнем преткновения. Здесь только приказ отца помог добиться от кухарки нормального мяса, а не крохотных кусочков вареной рыбы, которые пристало есть приличным воздушникам. В промозглом Неаньяле этого не хватало даже нехо Аирэну, что уж говорить об остальных домашних: нейха с нейхини налегали на сытную еду не хуже огневиков.

Очень не хватало старшего распорядителя, который за время отсутствия в замке нехо Аирэна почти перестал ворчать и, казалось, даже одобрительно щурился иногда; Аэно поклялся бы, что это тень улыбки. После поимки и казни преступников этин Намайо проникся нуждами огневиков и рекомендациям Кэльха относительно здоровой пищи для семьи ученика, и этна Лаана с радостью взялась вполне приемлемо готовить для господского стола.

Когда еда в мисках закончилась, по мнению Аэно — слишком быстро, Кэльх перебрался из глубокого кресла в постель, заметил, откидываясь на высоко взбитую подушку:

— Мне кажется, или у тебя вместо головы сейчас роится целый улей вопросов?

Аэно с облегчением услышал в его голосе привычную теплую усмешку и выдохнул, устраиваясь на краю кровати:

— Кое-что я понял и сам. И должен поблагодарить тебя.

— Интересно выслушать, за что, — мягко улыбнулся Кэльх, намекая, что мыслями о случившемся делиться не просто можно — нужно.