Делай, что должно

Аэно потянулся к виску, но ему не дали снова вытянуть прядь и терзать ее, руку перехватили и накрыли теплые пальцы. Мысли, которых в самом деле в голове жужжал целый рой, внезапно превратились в невесомый пух и унеслись куда-то по ветру.

— Заставлю отрастить или обрезать, — пригрозил Кэльх. — И браслет подарю, чтобы его теребил. Ну?

Нехин с трудом собрался, покусал губы. С этой его привычкой Кэльх ничего не мог сделать. Не стал бы он проводить пальцами по губам Аэно, чтобы высвободить из плена зубов нижнюю, это уже за гранью.

— Во-первых, ты спас гордость отца, — принялся перечислять Аэно. — И мою тоже. Выйди я сам против нехина Леама, и именно меня так размазали бы по стенке, после чего отец, конечно же, не разорвал бы выгодные долгосрочные договоры с родом анн-Матонаи и вынужден был бы проглотить это оскорбление. Во-вторых, ты дал этому идиоту показать его истинное отношение к Темным и его затаенное желание уничтожить их. Я оценил его последний жест. Ну и, в-третьих, ты не показал всей своей силы, оставив их упиваться иллюзией власти и могущества.

— Почти верно… Аэно, он хотел и иного. Не просто унизить и оскорбить — он хотел взглянуть, чего ты стоишь. Вызывать на поединок нэх, не отучившегося еще и года? Смешно… На мне просто сорвали злость. Те, кто затеяли это, знали, чего ты добился, и хотели тебя спровоцировать. Представляешь, какой получился бы скандал, если ты, пойдя драться в полную силу, натворил бы дел?

— Значит, в Эфаре были и их соглядатаи? — нахмурился Аэно, ухватив суть. — Но я не понимаю, зачем? Спровоцировать новый виток войны?

— Если бы я знал… Аэно, я именно поэтому не показывал все, что умею. Покажи, что Огонь силен, что мы действительно можем — а я ведь просто учитель! — и кто знает… Это уж не говоря о том, что я сразу бы выдал свой род, оденься в перья. Слишком характерная манера боя.

— Солнечные занимают в Ташертис какое-то особенное положение? — тут же ухватился за его оговорку Аэно. — Ты не рассказывал. Это пока секрет?

— Не сказал бы, но… Аэно, потом расскажу, хорошо? Сейчас ты, узнав, можешь натворить глупостей. А в Неаньяле мне лучше не показывать, кто я есть, без совсем уж крайней нужды.

— Хм… Теперь мне жуть как интересно, каких таких глупостей я могу натворить, — проворчал Аэно, поерзав на месте, незаметно придвигаясь к магу поближе. — Но ты расскажешь?

— Как все это закончится, — пообещал Кэльх. — Так, Аэно, тебе нельзя оставаться ночевать у меня. Здесь не Эфар.

— Я знаю. Уйду, когда ты уснешь.

В голосе юного нехина затаенно прозвучало упрямство, словно его уже выгоняли.

— Хорошо. Расскажи пока что-нибудь? Боюсь, я сейчас особо много говорить не смогу, — Кэльх потер грудь, где, Аэно сам видел, помогая переодеваться, должен был налиться грандиозный синяк. Хорошо хоть ребра уцелели.

— Ладно. Я, кажется, обещал тебе легенду о том, откуда у серебряного тапи яркие перышки, а у тех, что гнездятся на Птичьей скале — красные клювы, и почему у нас высокогорный мох называется пепельник и кровавик? Слушай же, о дитя равнин, — нараспев, невольно копируя манеру одной из старух-горянок, от которой и услышал эту сказку, начал Аэно, завладев рукой Кэльха и безотчетно поглаживая его запястье.

Сидеть так, рассказывая, вглядываясь в лицо закрывшего глаза учителя, было настолько хорошо, что ненадолго в сторону отступило все: и случившееся днем, и стылые ветра Неаньяла, и завтрашний Совет. Когда рука Кэльха обмякла, Аэно осторожно уложил её поверх одеяла. Постоял несколько мгновений, склонившись над кроватью, борясь с желанием сделать еще что-то, прикоснуться еще как-нибудь и, пересилив себя, вышел.

На Совет Аэно ехал, пытаясь успокоиться хотя бы мерным дыханием. Было страшно, не так, как вчера за учителя, иначе. Он боялся, что подведет отца, что не сумеет достойно рассказать о случившемся, что сделал, все-таки, что-то не так… Понимание, что он нигде не ошибся, не запятнал свой огонь, как говорил Кэльх, помогало, но слабо, пока не накатывала очередная волна паники. В конце концов Аэно загнал себя в какое-то странное полусозерцательное состояние и отпустил поводья, позволив коню двигаться вместе с отрядом, сам смотря вперед, туда, где на центральном острове города поднимались к небу шпили Круга Чистых. Громадное здание действительно было выстроено кольцом, причем стены его состояли сплошь из заслоняющих друг друга арок, ярус за ярусом взлетающих все выше, так, что центральный зал возносился над городом, будто замковая башня.

Здесь свистел ветер, здесь кольцом замыкалась текущая по неширокому рву вода. Здесь было место силы, и, шагнув следом за отцом на переброшенный через ров каменный мостик, Аэно сглотнул, не чувствуя нигде огня. Только тот, что горел в нем и в Кэльхе.