Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
358 мин, 31 сек 8556
Воды нагрели вдоволь, хватило и своим, и гостям. Детьми тут же занялись няни и нейхини Ваарин — жена Айто. Слуги накрывали на стол, готовили гостевые комнаты. Заделье нашлось каждому, даже кошака — Крэша — шустро к делу пристроили: Кэльх мельком заметил, как край его плаща скрывается в комнате, где оставили детей. И отвернулся, спокойный: этот найдет, чем занять и утишить мелкотню, и без того вымотанную дорогой. Поедят, погреются его теплом, ставшим куда как уютней за прошедшие годы, и уснут, обнимая огненного кота, не сильно изменившегося за прошедшие годы. Он остался все таким же драным, только малость попушистее и пошустрее, отражая перемены в хозяине. Впрочем, Крэш мало изменился, разве что обзавелся чуть более солидной бородкой да перестал увешиваться блестящими браслетами, словно красующаяся перед женихами девица. Кэльх подобные перемены одобрял, хотя по-прежнему смотрел на молодого огневика слегка покровительственно, больно привык, что тот по поручениям Чемса мотается. А ведь уже заслужил прозвище, и не важно, что не так рано, как сам Кэльх или Аэно. Стоило бы присмотреться к Крэшу повнимательней, как время выдастся.
Ужин прошел в привычном для воздушников молчании, если не считать негромких просьб передать блюда. Детей в этот раз в столовой не было, их кормили и занимали нянюшки в детской. А нежданные гости вовсе молчали и выглядели подавленными, хотя уже несколько пришли в себя после краткого отдыха.
Наконец, ужин закончился, и нехо Аирэн предложил перейти в его кабинет тем, кого будущий разговор касается напрямую. Туда отправились Кэльх, Аэно, Айто, Теиль и его супруга и сам нехо. А дальше — как камень с горы, сначала маленький полетел: Теиль, усадив супругу, развернулся к остановившемуся у камина Кэльху и опустился на колени.
— Нехо Кэльх. Я… не оправдал вашего доверия.
Кэльх от неожиданности и жеста, и слов онемел, не зная, что сказать. В голове билось только дурацкое: если обычаи и этикет воздушников уже успел немного изучить, почитав старый кодекс рода анн-Теалья анн-Эфар, то нравы водников выплеснулись, как ведро холодной воды на голову. Только и стоять, рот приоткрыв и пытаясь найти ответ. Аэно за спиной потянулся, крепко сжал ладонью плечо, заставляя очнуться, забыть обо всем лишнем. Он так и не вырос больше, его любимый, потому стоял чуть сбоку, чтоб видеть водника.
— Что-то произошло в Льяме? — голос молодого огневика был ровным, почти без вопроса. — Говорите, нехо анн-Эвоэна.
Приказ подстегнул, заставил Теиля собраться и заговорить. Сперва бессвязно, перескакивая с одного на другое. Он так и не поднялся, но на это уже не обращали внимания ни нехо Аирэн, ни Аэно, ни остальные. То, что рассказывал Теиль, затмевало все.
— В первый год, с весны, нет, с праздника Перелома, когда приехали Ишвар и Чейна, отплясали в кругу, все стало налаживаться, — говорил Теиль, и на его лице даже мелькнуло слабое подобие улыбки, тут же смытое гримасой горя. Горя осознанного, пережитого, укоренившегося в душе. — Поля распахивали, надеялись на урожай… Людей было мало, в Льяме оставалось от силы тысяч пять жителей, ютились по деревням на границах с Тиадом и Куниром. Мы мотались от одной деревни к другой, пытались что-то делать… Ишвар потом отлеживался по неделе, Чейна все-таки была посильнее, помогала ухаживать за ним… Нейхини Ниилела не даст солгать, летом уже видно было — Льяму можно вернуть к жизни. Мы поднимали родники, чтоб земля напилась… Йар с учеником приехал, земляные, хорошие ребята… ставили русла, крепили овраги. Отдыхали, только когда выматывались до последней капли сил.
— Дальше, — справившись с собой, подтолкнул Кэльх, уже мягким, спокойным голосом.
Обо всем этом — хорошем! — рассказывала Ниилела, и до Льямы ведь добралась, егоза, не усидела, хоть одним глазком, да глянула, что происходит на вымороженных землях. Она как раз просочилась в кабинет, хотя ее уж точно ни отец, ни братья не приглашали, но и гнать не стали. Девушка тихонько устроилась рядом с Аэно за спиной Кэльха, внимательно слушая рассказ молодого нехо.
— Нехины Самириль и Сейлиль анн-Фарин помогали. Братья… близнецы… — Теиль запнулся, до крови закусил губу, чтоб справиться с прорывавшимися глухими рыданиями. Нейха Фьялла опустилась на колени с ним рядом, обнимая за плечи, это дало ее мужу толику сил, он снова заговорил: — Три года работы на износ — и в прошлом году сняли первый добрый урожай с полей. Люди праздновали, радовались… А после зимних праздников появились эти… — омерзение буквально плеснулось в его голосе, смешанное с болью, прорвалось хриплым криком: — Убийцы! После огненной пляски Ишвар и Чейна спали, да все мы спали, как каменные, никто не сторожил. Они зарезали троих во сне, огневиков и Йара… Ученик его проснулся, успел крикнуть… Близнецы поднялись, выставили заслон. Против них двоих было шестеро! Против меня и Фьяллы — еще трое.
— Кто? — еле слышно выдохнул Кэльх. — Кто это был?
Ужин прошел в привычном для воздушников молчании, если не считать негромких просьб передать блюда. Детей в этот раз в столовой не было, их кормили и занимали нянюшки в детской. А нежданные гости вовсе молчали и выглядели подавленными, хотя уже несколько пришли в себя после краткого отдыха.
Наконец, ужин закончился, и нехо Аирэн предложил перейти в его кабинет тем, кого будущий разговор касается напрямую. Туда отправились Кэльх, Аэно, Айто, Теиль и его супруга и сам нехо. А дальше — как камень с горы, сначала маленький полетел: Теиль, усадив супругу, развернулся к остановившемуся у камина Кэльху и опустился на колени.
— Нехо Кэльх. Я… не оправдал вашего доверия.
Кэльх от неожиданности и жеста, и слов онемел, не зная, что сказать. В голове билось только дурацкое: если обычаи и этикет воздушников уже успел немного изучить, почитав старый кодекс рода анн-Теалья анн-Эфар, то нравы водников выплеснулись, как ведро холодной воды на голову. Только и стоять, рот приоткрыв и пытаясь найти ответ. Аэно за спиной потянулся, крепко сжал ладонью плечо, заставляя очнуться, забыть обо всем лишнем. Он так и не вырос больше, его любимый, потому стоял чуть сбоку, чтоб видеть водника.
— Что-то произошло в Льяме? — голос молодого огневика был ровным, почти без вопроса. — Говорите, нехо анн-Эвоэна.
Приказ подстегнул, заставил Теиля собраться и заговорить. Сперва бессвязно, перескакивая с одного на другое. Он так и не поднялся, но на это уже не обращали внимания ни нехо Аирэн, ни Аэно, ни остальные. То, что рассказывал Теиль, затмевало все.
— В первый год, с весны, нет, с праздника Перелома, когда приехали Ишвар и Чейна, отплясали в кругу, все стало налаживаться, — говорил Теиль, и на его лице даже мелькнуло слабое подобие улыбки, тут же смытое гримасой горя. Горя осознанного, пережитого, укоренившегося в душе. — Поля распахивали, надеялись на урожай… Людей было мало, в Льяме оставалось от силы тысяч пять жителей, ютились по деревням на границах с Тиадом и Куниром. Мы мотались от одной деревни к другой, пытались что-то делать… Ишвар потом отлеживался по неделе, Чейна все-таки была посильнее, помогала ухаживать за ним… Нейхини Ниилела не даст солгать, летом уже видно было — Льяму можно вернуть к жизни. Мы поднимали родники, чтоб земля напилась… Йар с учеником приехал, земляные, хорошие ребята… ставили русла, крепили овраги. Отдыхали, только когда выматывались до последней капли сил.
— Дальше, — справившись с собой, подтолкнул Кэльх, уже мягким, спокойным голосом.
Обо всем этом — хорошем! — рассказывала Ниилела, и до Льямы ведь добралась, егоза, не усидела, хоть одним глазком, да глянула, что происходит на вымороженных землях. Она как раз просочилась в кабинет, хотя ее уж точно ни отец, ни братья не приглашали, но и гнать не стали. Девушка тихонько устроилась рядом с Аэно за спиной Кэльха, внимательно слушая рассказ молодого нехо.
— Нехины Самириль и Сейлиль анн-Фарин помогали. Братья… близнецы… — Теиль запнулся, до крови закусил губу, чтоб справиться с прорывавшимися глухими рыданиями. Нейха Фьялла опустилась на колени с ним рядом, обнимая за плечи, это дало ее мужу толику сил, он снова заговорил: — Три года работы на износ — и в прошлом году сняли первый добрый урожай с полей. Люди праздновали, радовались… А после зимних праздников появились эти… — омерзение буквально плеснулось в его голосе, смешанное с болью, прорвалось хриплым криком: — Убийцы! После огненной пляски Ишвар и Чейна спали, да все мы спали, как каменные, никто не сторожил. Они зарезали троих во сне, огневиков и Йара… Ученик его проснулся, успел крикнуть… Близнецы поднялись, выставили заслон. Против них двоих было шестеро! Против меня и Фьяллы — еще трое.
— Кто? — еле слышно выдохнул Кэльх. — Кто это был?
Страница 16 из 99
