Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
358 мин, 31 сек 8562
— Спасибо, Шатал. Аэно, пойдем, отведем коней. И спрашивай, я же вижу, тебя распирает прямо.
В тот день в дом Хранителей — то ли постоялый двор, то ли в самом деле такой странный дом на целую кучу постоянно сменяющихся гостей — они вернулись поздним вечером, до гудящих ног набродившись по городу. И до заплетающихся языков наговорившись. Вернее, Аэно спрашивал, утоляя неуемное любопытство и жажду новых знаний, а Кэльх рассказывал. Обо всем: о памятнике какому-то великому земляному магу, то ли поднявшему стену на пути потопа, то ли унявшему вулкан, пробудившийся весьма некстати. О легендарном огневике, изображенном на десятках гобеленов вместе со своим огненным крылатым ящером. Кто был известней — сам огневик или ящер, который и в одиночестве частенько встречался, было решительно неясно. О воздушных шарах и о том, как сам впервые поднимался в небо, больше волнуясь не об уплывающей вниз земле, а о том, чтобы поддерживать правильную температуру и огонь, пока наставник, посмеиваясь, давал советы. О центральной площади, посреди которой вырастал из брусчатки огромный купол, абсолютно глухой, лишь с курящимся на вершине дымком. Там, под этим облицованным мелкой драгоценной мозаикой куполом, под землей, и собирался Совет чести, прямо в самом сердце города, слыша доносящиеся сверху шаги и гул толпы. Огненные просто не смогли бы иначе, не поняли бы, как можно отгораживать место силы, вознося его в небо.
— Я читал о том, что до Раскола был единый Совет Стихий, и собирался он в каком-то Саду, но ни описаний, ни чего-то конкретного об этом месте найти не сумел, — задумчиво заметил Аэно.
Усталость приглушила впечатления, он почти зримым усилием заставил себя отложить их, чтобы позже внимательно и вдумчиво рассмотреть каждое, найти ему место в памяти.
— Может быть, в библиотеке Хранителей найдутся описания?
— Может быть, — Кэльх взъерошил волосы. — Я не облазил её всю, да и не знаю, кто кроме Замса это вообще мог бы сделать, так что узнаем у него.
Кто этот Замс, Аэно выспрашивать уже не стал. Слишком много и так обрушилось на его голову, которая от пестроты впечатлений почти кружилась. Поэтому за длинным общим столом в просторной светлой зале — почти как в доме Солнечных! — он сидел тихо, прижимаясь плечом к Кэльху и только посматривая по сторонам. Здесь собрались другие хранители, и он невольно разглядывал их, сравнивая, пытаясь понять: что же, где же?
Восседал во главе стола седой Шатал, сурово и одновременно отчески поглядывая на всех: все ли в порядке, не нуждается ли кто в чем-нибудь. Аэно он улыбнулся, кивнул на полную тарелку: ешь, мол, набирайся сил.
Другие… Двое земляных, кажется тоже учитель и ученик, напоминали неподъемные, недвижимые глыбы. Настолько недвижимые, что казалось странным, как они вообще шевелятся, поднося ко ртам вилки. И только поблескивающие из-под густых, падающих на лица волос глаза, яркие, блестящие, как драгоценные камушки, выдавали живой интерес к происходящему вокруг. Еще один хранитель, местный уроженец, тонкий, высокий и смуглый воздушник — уж их Аэно различал слету — клевал носом над своей тарелкой. Вымотался где-то и теперь, наверное, мечтает только о кроватях в уютных спальнях на втором и третьем этажах. Знойные ветра тихонько пели вокруг него, подбадривали, обещали скорый отдых, не мешая собравшимся.
Аэно почти заставил себя воздать должное вкусному ужину. Он уже привык к иным травам и кореньям, которыми сдабривали пищу в Ташертисе, к иным злакам, из которых готовили каши. Мясо — и то дарило чуть иной привкус. Однако не мог не признать, что это вкусно и насыщает ничуть не хуже привычных блюд. Пусть не так остры соусы, и не хватает ягодно-медового кваса, но травяной чай дарит успокоение и прогоняет жажду. Подчистив тарелку с жарким, Аэно аккуратно опустил нож и вилку на стол, замечая пару в меру любопытных взглядов. Странно, неужели его манеры чем-то отличались от принятых здесь? В доме Солнечных он этого не видел, но, может быть, просто не обращал внимания? Как и они? Он благодарно кивнул Шаталу, тронул кончиками пальцев руку задумавшегося о чем-то Кэльха, замершего с пиалой чая в ладони:
— Я закончил, Кэльх.
Тот отмер, покосился, тепло сощурившись.
— Идем спать? Или еще посидим? Здесь это не запрещено, вон, видишь у камина места?
И действительно, у огромного, в полстены, камина стояли разномастные лавочки и стулья, низенькие и высокие, даже лежали на сиденьях аккуратно свернутые шкуры, чтобы бросить прямо около огня. Аэно с минуту серьезно раздумывал над этим предложением. Потом кивнул:
— Если ты хочешь — посидим, я боюсь, сейчас не смогу сразу уснуть: моя голова похожа на переспелую тыкву, а впечатления — семечки в ней, и их так много, что они готовы брызнуть потоком. Я… Мне нужно выговорить хотя бы часть, послушаешь?
В тот день в дом Хранителей — то ли постоялый двор, то ли в самом деле такой странный дом на целую кучу постоянно сменяющихся гостей — они вернулись поздним вечером, до гудящих ног набродившись по городу. И до заплетающихся языков наговорившись. Вернее, Аэно спрашивал, утоляя неуемное любопытство и жажду новых знаний, а Кэльх рассказывал. Обо всем: о памятнике какому-то великому земляному магу, то ли поднявшему стену на пути потопа, то ли унявшему вулкан, пробудившийся весьма некстати. О легендарном огневике, изображенном на десятках гобеленов вместе со своим огненным крылатым ящером. Кто был известней — сам огневик или ящер, который и в одиночестве частенько встречался, было решительно неясно. О воздушных шарах и о том, как сам впервые поднимался в небо, больше волнуясь не об уплывающей вниз земле, а о том, чтобы поддерживать правильную температуру и огонь, пока наставник, посмеиваясь, давал советы. О центральной площади, посреди которой вырастал из брусчатки огромный купол, абсолютно глухой, лишь с курящимся на вершине дымком. Там, под этим облицованным мелкой драгоценной мозаикой куполом, под землей, и собирался Совет чести, прямо в самом сердце города, слыша доносящиеся сверху шаги и гул толпы. Огненные просто не смогли бы иначе, не поняли бы, как можно отгораживать место силы, вознося его в небо.
— Я читал о том, что до Раскола был единый Совет Стихий, и собирался он в каком-то Саду, но ни описаний, ни чего-то конкретного об этом месте найти не сумел, — задумчиво заметил Аэно.
Усталость приглушила впечатления, он почти зримым усилием заставил себя отложить их, чтобы позже внимательно и вдумчиво рассмотреть каждое, найти ему место в памяти.
— Может быть, в библиотеке Хранителей найдутся описания?
— Может быть, — Кэльх взъерошил волосы. — Я не облазил её всю, да и не знаю, кто кроме Замса это вообще мог бы сделать, так что узнаем у него.
Кто этот Замс, Аэно выспрашивать уже не стал. Слишком много и так обрушилось на его голову, которая от пестроты впечатлений почти кружилась. Поэтому за длинным общим столом в просторной светлой зале — почти как в доме Солнечных! — он сидел тихо, прижимаясь плечом к Кэльху и только посматривая по сторонам. Здесь собрались другие хранители, и он невольно разглядывал их, сравнивая, пытаясь понять: что же, где же?
Восседал во главе стола седой Шатал, сурово и одновременно отчески поглядывая на всех: все ли в порядке, не нуждается ли кто в чем-нибудь. Аэно он улыбнулся, кивнул на полную тарелку: ешь, мол, набирайся сил.
Другие… Двое земляных, кажется тоже учитель и ученик, напоминали неподъемные, недвижимые глыбы. Настолько недвижимые, что казалось странным, как они вообще шевелятся, поднося ко ртам вилки. И только поблескивающие из-под густых, падающих на лица волос глаза, яркие, блестящие, как драгоценные камушки, выдавали живой интерес к происходящему вокруг. Еще один хранитель, местный уроженец, тонкий, высокий и смуглый воздушник — уж их Аэно различал слету — клевал носом над своей тарелкой. Вымотался где-то и теперь, наверное, мечтает только о кроватях в уютных спальнях на втором и третьем этажах. Знойные ветра тихонько пели вокруг него, подбадривали, обещали скорый отдых, не мешая собравшимся.
Аэно почти заставил себя воздать должное вкусному ужину. Он уже привык к иным травам и кореньям, которыми сдабривали пищу в Ташертисе, к иным злакам, из которых готовили каши. Мясо — и то дарило чуть иной привкус. Однако не мог не признать, что это вкусно и насыщает ничуть не хуже привычных блюд. Пусть не так остры соусы, и не хватает ягодно-медового кваса, но травяной чай дарит успокоение и прогоняет жажду. Подчистив тарелку с жарким, Аэно аккуратно опустил нож и вилку на стол, замечая пару в меру любопытных взглядов. Странно, неужели его манеры чем-то отличались от принятых здесь? В доме Солнечных он этого не видел, но, может быть, просто не обращал внимания? Как и они? Он благодарно кивнул Шаталу, тронул кончиками пальцев руку задумавшегося о чем-то Кэльха, замершего с пиалой чая в ладони:
— Я закончил, Кэльх.
Тот отмер, покосился, тепло сощурившись.
— Идем спать? Или еще посидим? Здесь это не запрещено, вон, видишь у камина места?
И действительно, у огромного, в полстены, камина стояли разномастные лавочки и стулья, низенькие и высокие, даже лежали на сиденьях аккуратно свернутые шкуры, чтобы бросить прямо около огня. Аэно с минуту серьезно раздумывал над этим предложением. Потом кивнул:
— Если ты хочешь — посидим, я боюсь, сейчас не смогу сразу уснуть: моя голова похожа на переспелую тыкву, а впечатления — семечки в ней, и их так много, что они готовы брызнуть потоком. Я… Мне нужно выговорить хотя бы часть, послушаешь?
Страница 21 из 99
