Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
358 мин, 31 сек 8570
— Хранительница за порог — у него постель не пустует, — Кайса поморщилась, заела сказанное сладостью, запила уже её. — Вот однажды влюбленная девочка на другую девочку в собственной постели и налетела. Надо отдать ей должное: выдержала с честью, просто собралась и ушла. И опять в работу, с головой, до голодных обмороков. Только вот после этого она так и не оправилась. Год, два… А сейчас и выгорать начала.
— Она ведь не Огонь, — полуутвердительно сказал Аэно, внимательно глядя на нэх Кайсу. — Я не знаю, мне так показалось. Я прав, нэх?
Кэльху это его «Я прав?» до дрожи напомнило момент с украшениями Кэйлока. Значит, Аэно опять что-то озарило, не иначе. Почему-то лишь спустя два года Кэльх стал понимать, что в ученики ему попался не просто чрезвычайно одаренный, призванный самими Стихиями маг, а диво редкостное: интуит-хранитель. Вспомнилось, как метался тогда еще шестнадцатилетний мальчишка по Малой медовой ярмарке, перебрасываясь буквально парой слов то с одним горцем, то с другим. А несколько месяцев спустя заключал брак этны Каано и ее примака. Что это, как не интуиция? Дар Стихий, порой опасный для самого одаренного. Поэтому сейчас придется в два раза внимательней следить за тем, что творит Аэно, чтобы успеть пресечь, если что. Или, наоборот, поддержать, если все пойдет правильно. Сам Кэльх никаким таким чутьем не владел, обходился собственной головой и опытом. И поэтому еще терялся, пытаясь понять, стоит ли доверять этой самой интуиции.
А Кайса уже кивала.
— Земля она, хотя уж лучше бы Огнем была — отгорела бы тогда, пережила любовь. А земляные как привяжутся, так все, на века, горы с места легче стронуть.
Аэно строго качнул головой, но снова замолчал, только взглядом предлагая Кайсе продолжать, если той еще было что сказать о будущей подопечной двух огневиков. Его брови сошлись над переносицей, что-то такое юноша обдумывал, явно для него или неприятное, или тяжелое.
— Как вас представить друг другу — знаю. Девочка сейчас в Фарате, её стараются не отпускать далеко, вот пусть вас по городу и поводит. Ты, Кэльх, давно здесь не был, ученик твой и вовсе из-за гор… И вам приглядеться, и она изводиться о своей бесполезности не будет.
— Простите, нэх Кайса, — дождавшись, пока женщина умолкнет, снова заговорил Аэно. — Вы не могли бы рассказать побольше об этом… — дальше прозвучало слово, которое понял только два года обитавший в Эфаре Кэльх. Означало оно петуха, повадившегося топтать кур слишком уж рьяно.
— Гхм… Аэно имел в виду того, в кого на свою беду влюбилась нэх, — как мог вежливо перевел он. Но глаза Кайсы все равно заинтересованно сверкнули.
— Потом перескажешь мне, как у вас в горах еще ругаются. Это ж как звучит-то, как песня! А что того куска дерьма касается… Да обычный мужик, по бабам ходит — только хвост дымится. За бедную девочку держался потому, что с Хранителем быть почетно, на него дуры летели, как мотыльки в огонь.
— Ага, — протянул Аэно, но больше ничего не сказал. И промолчал все оставшееся время, пока Кайса допивала свой квас, а потом вела их куда-то, где они должны были встретиться с нэх Чезарой. Даже не дернулся, когда Кайса расплатилась за всех троих, и когда Кэльх вполголоса принялся с ней спорить, что это не дело. Но Кайса стояла на своем упрямей брата.
Спор закончился привычно ничем: вывернули к высокой стене, сплошь изукрашенной барельефами, причем все оказались на растительную тематику. Казалось, кто-то задумал вырастить настоящий каменный сад, но когда стена внезапно закончилась, открыв проход, за ней оказался сад настоящий, стократ прекрасней скульптурного. Огневиков это ничуть не удивило: где и обитать земляному магу, как не в саду, поближе к настоящей земле, а не тесаному камню, которым вымощены улицы в Фарате и из которого построены его дома. Тем более — такой земляной, которая потихоньку теряет личную силу, а потому и связь со Стихией. Аэно не слишком прислушивался к тому, что говорит Кайса, ведя по тенистым тропинкам. Он осматривался, вслушивался, и первым увидел сидящую на каменной лавочке нэх, рассеяно пытавшуюся читать какую-то книгу.
Заслышав шаги, она подняла голову, поздоровалась тихо, удивленно покосилась на огневиков. Аэно внимательно, аккуратно, стараясь не пялиться во все глаза, но и не упустить ничего, смотрел на Чезару. И понимал умом, что она гораздо старше него, а все равно видел перед собой едва ли не ровесницу: мягкую, пышнотелую девушку с толстенной, в руку Кэльха, косищей цвета яблоневой коры и тусклыми, почти безразличными глазами, похожими на его яшмовую бусину: зелено-серо-карими. Они то и дело скрывались под тяжелыми веками, когда Чезара моргала, будто пытаясь бороться со сном. Книга была отложена в сторону, и хоть какое-то неравнодушие к происходящему на лице Хранительницы появилось, только когда она услышала о новых обязанностях.
— Но… Разве больше некому?
— Остальные заняты, — строго, будто капризничающей младше сестре, ответила Кайса. — А нэх Кэльху с учеником нужен кто-то, кто хорошо знает Фарат.
— Ну, ладно…
— Она ведь не Огонь, — полуутвердительно сказал Аэно, внимательно глядя на нэх Кайсу. — Я не знаю, мне так показалось. Я прав, нэх?
Кэльху это его «Я прав?» до дрожи напомнило момент с украшениями Кэйлока. Значит, Аэно опять что-то озарило, не иначе. Почему-то лишь спустя два года Кэльх стал понимать, что в ученики ему попался не просто чрезвычайно одаренный, призванный самими Стихиями маг, а диво редкостное: интуит-хранитель. Вспомнилось, как метался тогда еще шестнадцатилетний мальчишка по Малой медовой ярмарке, перебрасываясь буквально парой слов то с одним горцем, то с другим. А несколько месяцев спустя заключал брак этны Каано и ее примака. Что это, как не интуиция? Дар Стихий, порой опасный для самого одаренного. Поэтому сейчас придется в два раза внимательней следить за тем, что творит Аэно, чтобы успеть пресечь, если что. Или, наоборот, поддержать, если все пойдет правильно. Сам Кэльх никаким таким чутьем не владел, обходился собственной головой и опытом. И поэтому еще терялся, пытаясь понять, стоит ли доверять этой самой интуиции.
А Кайса уже кивала.
— Земля она, хотя уж лучше бы Огнем была — отгорела бы тогда, пережила любовь. А земляные как привяжутся, так все, на века, горы с места легче стронуть.
Аэно строго качнул головой, но снова замолчал, только взглядом предлагая Кайсе продолжать, если той еще было что сказать о будущей подопечной двух огневиков. Его брови сошлись над переносицей, что-то такое юноша обдумывал, явно для него или неприятное, или тяжелое.
— Как вас представить друг другу — знаю. Девочка сейчас в Фарате, её стараются не отпускать далеко, вот пусть вас по городу и поводит. Ты, Кэльх, давно здесь не был, ученик твой и вовсе из-за гор… И вам приглядеться, и она изводиться о своей бесполезности не будет.
— Простите, нэх Кайса, — дождавшись, пока женщина умолкнет, снова заговорил Аэно. — Вы не могли бы рассказать побольше об этом… — дальше прозвучало слово, которое понял только два года обитавший в Эфаре Кэльх. Означало оно петуха, повадившегося топтать кур слишком уж рьяно.
— Гхм… Аэно имел в виду того, в кого на свою беду влюбилась нэх, — как мог вежливо перевел он. Но глаза Кайсы все равно заинтересованно сверкнули.
— Потом перескажешь мне, как у вас в горах еще ругаются. Это ж как звучит-то, как песня! А что того куска дерьма касается… Да обычный мужик, по бабам ходит — только хвост дымится. За бедную девочку держался потому, что с Хранителем быть почетно, на него дуры летели, как мотыльки в огонь.
— Ага, — протянул Аэно, но больше ничего не сказал. И промолчал все оставшееся время, пока Кайса допивала свой квас, а потом вела их куда-то, где они должны были встретиться с нэх Чезарой. Даже не дернулся, когда Кайса расплатилась за всех троих, и когда Кэльх вполголоса принялся с ней спорить, что это не дело. Но Кайса стояла на своем упрямей брата.
Спор закончился привычно ничем: вывернули к высокой стене, сплошь изукрашенной барельефами, причем все оказались на растительную тематику. Казалось, кто-то задумал вырастить настоящий каменный сад, но когда стена внезапно закончилась, открыв проход, за ней оказался сад настоящий, стократ прекрасней скульптурного. Огневиков это ничуть не удивило: где и обитать земляному магу, как не в саду, поближе к настоящей земле, а не тесаному камню, которым вымощены улицы в Фарате и из которого построены его дома. Тем более — такой земляной, которая потихоньку теряет личную силу, а потому и связь со Стихией. Аэно не слишком прислушивался к тому, что говорит Кайса, ведя по тенистым тропинкам. Он осматривался, вслушивался, и первым увидел сидящую на каменной лавочке нэх, рассеяно пытавшуюся читать какую-то книгу.
Заслышав шаги, она подняла голову, поздоровалась тихо, удивленно покосилась на огневиков. Аэно внимательно, аккуратно, стараясь не пялиться во все глаза, но и не упустить ничего, смотрел на Чезару. И понимал умом, что она гораздо старше него, а все равно видел перед собой едва ли не ровесницу: мягкую, пышнотелую девушку с толстенной, в руку Кэльха, косищей цвета яблоневой коры и тусклыми, почти безразличными глазами, похожими на его яшмовую бусину: зелено-серо-карими. Они то и дело скрывались под тяжелыми веками, когда Чезара моргала, будто пытаясь бороться со сном. Книга была отложена в сторону, и хоть какое-то неравнодушие к происходящему на лице Хранительницы появилось, только когда она услышала о новых обязанностях.
— Но… Разве больше некому?
— Остальные заняты, — строго, будто капризничающей младше сестре, ответила Кайса. — А нэх Кэльху с учеником нужен кто-то, кто хорошо знает Фарат.
— Ну, ладно…
Страница 28 из 99
