Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
358 мин, 31 сек 8584
Пекарня этина Урда была та самая, куда Аэно на второй день пребывания в Фарате отправил стайку оборвышей, намеревавшихся стащить хоть пирог, хоть каравай хлеба. Теперь они там и крутились каждый день, по мере сил помогая пекарю и его жене, которая носила аж двойню. Этин Урд нарадоваться на добровольных помощников не мог, хотя сперва воспринял идею прикормить «воронят» скептически. Когда Кэльх, Аэно и Чезара добрались до пекарни, там как раз работал старший из мальчишек, споро перетаскивая свежую выпечку и убирая пустые лотки.
— Привет, Вороненок, — Аэно усмехнулся ему.
Имени мальчишки он так и не узнал, зато прозвищем наградил, похоже, надолго. Да и похож тот был: зыркал искоса, одним глазом, по-птичьи. Сейчас еще и подскакивал как-то странно, как сгрузил тяжесть на прилавок, стало ясно — попросту хромал, припадая на правую ногу, будто подбитый птенец.
— И вам здравствовать, нэх Хранители.
Чезара всплеснула пухлыми ладонями:
— Деточка, что у тебя с коленом? Иди сюда, не бойся. Иди-иди, я погляжу.
На «деточку» пытавшийся до этого быть вежливым мальчишка взъерошился еще больше, но делать нечего: зубы сцепил, подошел, готовый отскочить, если что не то случится.
— Подрались они, — этин Урд, выглянув из лавки, покачал головой. — От прилавка воришку отогнали.
Чезара уже плюхнулась на брусчатку, задрала латаную-перелатаную штанину, явно впопыхах замытую и через край стянутую неровными стежками по новой дыре на колене. Аэно, подойдя поближе, аж присвистнул, глядя на растекшийся по смуглой коже синяк и глубокие, еще сочащиеся сукровицей через корки, царапины. Колено Вороненка выглядело скверно: вспухшее, багровое.
— А нечего им… — буркнул мальчишка. — И это ничего. Пройдет. Не нужно, нэх.
— Ну-ка, тише. Мне видать, как оно тут пройдет. Наступать-то больно, а согнуть и вовсе никак? Ну, ты-то сильный, потерпишь пару минуток, или попросить Аэно тебя под ручки подержать? — Чезара прищурилась, испытующе глядя на мальчишку снизу вверх.
— Я не домашний неженка! — вспыхнул тот. Аж кулаки сжал, зубы стиснул, готовый доказать, что уж он-то все вытерпит без чужой помощи, что бы ни делали.
— Тогда стой, на здоровую ногу обопрись покрепче, — скомандовала она, прижала ладони к больному месту.
Аэно и Кэльх были готовы подхватить мальчишку, если все же покачнется, но не пришлось. Мягко замерцали зеленым и золотистым ладони земляной, неяркое, едва заметное, это свечение впитывалось в кожу и словно стирало царапины и ранки, синеву и припухлость. К моменту, когда Чезара отняла руки, о «боевом» ранении напоминала только розоватая нежная кожица, слишком светлая по сравнению с остальной. А вокруг уже тихо-тихо стояли, вытягивая шеи,«воронята», переживали за вожака.
— Ох… — Чезара обессилено осела на землю.
— Возьми, — Кэльх тут же подсунул ей сладкую булочку, которых успел купить у этина Урда целый десяток, пока она занималась лечением. Только-только оправившейся нэх подобная магия была еще не по плечу, но ругаться он не стал. Пусть хоть что делает, лишь бы делала!
— Спасибо, нэх, — шмыгнул носом Вороненок, утерев выступивший на лбу пот рукавом. Осторожно наступил на вылеченную ногу, перенес вес, потом даже притопнул, пробуя, все ли в порядке. Этин Урд подозвал его, сунул в руки кувшин с молоком, подтолкнул в спину:
— Иди, дай нэх Хранительнице запить. А вы, пострелята, ну-ка, айда орехи перебирать, две мерки надо начистить и натолочь.
— Этин Урд, вот, — один из мальчишек протянул булочнику на ладони горячие монетки. — Вроде, все правильно?
Мужчина преувеличенно внимательно пересчитал монеты, кивнул, ссыпая их в карман фартука:
— Молодец, правильно. Запомнил дом? Этна Кориса всегда у меня хлеб покупает, но ей ходить уже трудно, теперь будешь каждый день туда бегать, относить заказ. Согласен?
Мальчишка закивал, преисполнившись важности. Выглядело это забавно.
Чезара уже сидела у стены — мальчишки помогли ей перебраться туда, один стоял рядом, держал кувшин молока, другому Кэльх сунул булочки. И как-то сразу было видно: вот теперь все хорошо. Может и выложилась Хранительница, но ожила, вон глаза заблестели, расспрашивает о чем-то тихонько «воронят», а те, непривычные к такому вниманию, хмурятся, дуются, но отвечают. Кэльх осторожно тронул глядящего на это Аэно за локоть, накинул полу на плечи, скрывая обоих, уже незаметный в сером плаще без огненных перьев. Они здесь и не нужны были, только мешались.
— Пойдем? — озвучил его мысли Аэно, вздохнул устало: напряжение всех сил души его вымотало, пусть и не так, как огненная пляска или Чистый Огонь, но ощутимо. — Я в самом деле есть хочу. И у огня посидеть.
Кэльх наклонился, поцеловал в висок.
— Идем-идем, рысенок. Ты у меня сегодня герой.
Второй Совет, на который они пришли, отличался от первого, и очень ощутимо. Вот вроде и нэх те же, и зал тот же, и сила та же — а взревел радостно при появлении Хранителей огонь, улыбки озарили лица. Здесь и сейчас их ждали с большим нетерпением.
— Привет, Вороненок, — Аэно усмехнулся ему.
Имени мальчишки он так и не узнал, зато прозвищем наградил, похоже, надолго. Да и похож тот был: зыркал искоса, одним глазом, по-птичьи. Сейчас еще и подскакивал как-то странно, как сгрузил тяжесть на прилавок, стало ясно — попросту хромал, припадая на правую ногу, будто подбитый птенец.
— И вам здравствовать, нэх Хранители.
Чезара всплеснула пухлыми ладонями:
— Деточка, что у тебя с коленом? Иди сюда, не бойся. Иди-иди, я погляжу.
На «деточку» пытавшийся до этого быть вежливым мальчишка взъерошился еще больше, но делать нечего: зубы сцепил, подошел, готовый отскочить, если что не то случится.
— Подрались они, — этин Урд, выглянув из лавки, покачал головой. — От прилавка воришку отогнали.
Чезара уже плюхнулась на брусчатку, задрала латаную-перелатаную штанину, явно впопыхах замытую и через край стянутую неровными стежками по новой дыре на колене. Аэно, подойдя поближе, аж присвистнул, глядя на растекшийся по смуглой коже синяк и глубокие, еще сочащиеся сукровицей через корки, царапины. Колено Вороненка выглядело скверно: вспухшее, багровое.
— А нечего им… — буркнул мальчишка. — И это ничего. Пройдет. Не нужно, нэх.
— Ну-ка, тише. Мне видать, как оно тут пройдет. Наступать-то больно, а согнуть и вовсе никак? Ну, ты-то сильный, потерпишь пару минуток, или попросить Аэно тебя под ручки подержать? — Чезара прищурилась, испытующе глядя на мальчишку снизу вверх.
— Я не домашний неженка! — вспыхнул тот. Аж кулаки сжал, зубы стиснул, готовый доказать, что уж он-то все вытерпит без чужой помощи, что бы ни делали.
— Тогда стой, на здоровую ногу обопрись покрепче, — скомандовала она, прижала ладони к больному месту.
Аэно и Кэльх были готовы подхватить мальчишку, если все же покачнется, но не пришлось. Мягко замерцали зеленым и золотистым ладони земляной, неяркое, едва заметное, это свечение впитывалось в кожу и словно стирало царапины и ранки, синеву и припухлость. К моменту, когда Чезара отняла руки, о «боевом» ранении напоминала только розоватая нежная кожица, слишком светлая по сравнению с остальной. А вокруг уже тихо-тихо стояли, вытягивая шеи,«воронята», переживали за вожака.
— Ох… — Чезара обессилено осела на землю.
— Возьми, — Кэльх тут же подсунул ей сладкую булочку, которых успел купить у этина Урда целый десяток, пока она занималась лечением. Только-только оправившейся нэх подобная магия была еще не по плечу, но ругаться он не стал. Пусть хоть что делает, лишь бы делала!
— Спасибо, нэх, — шмыгнул носом Вороненок, утерев выступивший на лбу пот рукавом. Осторожно наступил на вылеченную ногу, перенес вес, потом даже притопнул, пробуя, все ли в порядке. Этин Урд подозвал его, сунул в руки кувшин с молоком, подтолкнул в спину:
— Иди, дай нэх Хранительнице запить. А вы, пострелята, ну-ка, айда орехи перебирать, две мерки надо начистить и натолочь.
— Этин Урд, вот, — один из мальчишек протянул булочнику на ладони горячие монетки. — Вроде, все правильно?
Мужчина преувеличенно внимательно пересчитал монеты, кивнул, ссыпая их в карман фартука:
— Молодец, правильно. Запомнил дом? Этна Кориса всегда у меня хлеб покупает, но ей ходить уже трудно, теперь будешь каждый день туда бегать, относить заказ. Согласен?
Мальчишка закивал, преисполнившись важности. Выглядело это забавно.
Чезара уже сидела у стены — мальчишки помогли ей перебраться туда, один стоял рядом, держал кувшин молока, другому Кэльх сунул булочки. И как-то сразу было видно: вот теперь все хорошо. Может и выложилась Хранительница, но ожила, вон глаза заблестели, расспрашивает о чем-то тихонько «воронят», а те, непривычные к такому вниманию, хмурятся, дуются, но отвечают. Кэльх осторожно тронул глядящего на это Аэно за локоть, накинул полу на плечи, скрывая обоих, уже незаметный в сером плаще без огненных перьев. Они здесь и не нужны были, только мешались.
— Пойдем? — озвучил его мысли Аэно, вздохнул устало: напряжение всех сил души его вымотало, пусть и не так, как огненная пляска или Чистый Огонь, но ощутимо. — Я в самом деле есть хочу. И у огня посидеть.
Кэльх наклонился, поцеловал в висок.
— Идем-идем, рысенок. Ты у меня сегодня герой.
Второй Совет, на который они пришли, отличался от первого, и очень ощутимо. Вот вроде и нэх те же, и зал тот же, и сила та же — а взревел радостно при появлении Хранителей огонь, улыбки озарили лица. Здесь и сейчас их ждали с большим нетерпением.
Страница 33 из 99
