Делай, что должно. Хранители

— Я хотел бы всю жизнь рассказывать сказки детям и записывать легенды для новых поколений нэх. Но если не остановить убийц, не выжечь ту заразу, что пытается снова расколоть мир на части, никаких сказок не будет. И детей тоже. Пустыня и лед. И я боюсь даже представить, что будет твориться там, где они сойдутся. Потому что знаю, где это будет, Кэльх.

— Я тоже знаю, Аэно… — Кэльх уткнулся ему в плечо, намочив рубаху влажным лицом. — Тоже знаю.

Ему было даже тяжелее. Да, опытный огненный, да, старший. Но он умел учить, а не убивать. Умел защищать учеников, чаще — от них самих, а не атаковать. Умел сходиться в тренировочных поединках, ради забавы, но не так. И ломать себя он не умел. Но отчаянно учился, чтобы удар — насмерть, а не безвредно, легким напоминанием и уроком.

Аэно осторожно погладил его по коротко обрезанным волосам, выбившимся из-под шнурка, стягивавшего их на затылке. Сейчас ему, честно говоря, было совершенно безразлично, кто и как воспримет их неразрывную связь и почти необходимость держаться вместе, рядом, работать в паре. Здесь и сейчас он просто желал хотя бы немного облегчить ношу любимого человека, подарить ему свое тепло, сколько бы его ни осталось после изматывающей тренировки.

— Кэльх, Аэно, идите есть, — а вот и нэх Кайса. И, похоже, не с лучшими новостями, потому что наглухо закрыта, а по лицу, всегда такому подвижному, сейчас и вовсе ничего не прочесть, бронзовая маска, да и только.

— Сейчас… Аэно, у тебя кровь на щеке, — отмерев и выпрямившись, заметил Кэльх.

— А я все ждала, когда ж вы намилуетесь, — фыркнула Тамая, подсаживаясь снова, на этот раз с влажной тряпицей. Слова звучали, может быть, почти зло… но в то же время так устало, что чуялось — не на них эта злость, не про их жизни. Просто подвернулись под язык, и даже обижаться бесполезно.

— Не заметил. Наверное, осколком камня прилетело, — Аэно стиснул зубы: мочила тряпицу Тамая явно в чем-то своем, для особенно «любимых» пациентов, а царапина оказалась достаточно глубокая. Жгло, словно настоящая рысь когтем полоснула.

— Скажи спасибо, что не требуется зашивать. Но шрам останется.

Аэно сморгал злые слезы.

— Спасибо, Тамая.

Желудок снова заворчал, напоминая, что выложились едва не до донца, а в десяти шагах горит костерок и булькает густая от мяса и крупы похлебка. За стоящими в стороне мисками, простыми, глиняными, глубокими, потянулись разом оба. Наложили полные: еда сейчас была не для удовольствия, как лекарство. Особенно от вида усевшейся на камень Кайсы, которая изучала что-то вдали, неведомое и невидное другим. Чуть в отдалении, сложив руки на коленях, отдыхал нехо Аирэн, за ним виднелись неподвижные фигуры земляных, подпитывающихся от своей стихии.

— Время на тренировки закончилось, — наконец нехотя сообщила Кайса, когда ложки заскребли по дну мисок, и к огненным вернулась способность соображать здраво, а не только желудками.

Вскинулись все, кто был на полигоне и услышал ее слова. Нехо Аирэн, кажется, новостей еще тоже не знал, потому что упруго поднялся, чтобы пересесть поближе, внимательно вгляделся в лицо женщины.

— Что донесли разведчики?

— В Льяме что-то странное, — Кайса потерла лоб. — Нет. Страшное. Ручьи, что текут с тех земель, странно пахнут, и вода там… Нехо, сами прочтете, что там водники наплели. Но медлить больше просто нельзя!

— Они не готовы, нэх Кайса, — Аирэн стиснул пальцы до белизны. — Но послать опытных воинов мы не можем, двух на группу, не больше — иначе некому будет тренировать оставшихся.

— Я понимаю, нехо, — та сжала губы.

Было видно: сама бы плюнула на все и бросилась проверять. Но из старших огненных в Эфаре были только она и Кэльх. Если уйдет она — кому учить оставшуюся молодь, которая никогда в сражениях не была? Да даже Крэш, который хорохорился из-за своей бродяжной жизни, на самом деле не умел почти ничего.

— Но выбора нет. Пойдут Кэльх с Аэно, Лехан со своим старшим, Рудом, Лилия и Элэкан.

Лилия, мокрая и усталая, освежавшаяся в ручье, как раз подошла, села тихонько рядом с огненными, сохнуть. Не старше Ниилелы, она приходилась Аэно дальней родственницей, как и Элэкан, воздушник с неплохим чутьем при невеликих силах.

— Я… Пойду, да, — решительно кивнула она. — Я из наших пока лучшая.

О том, что, не замнись Аэно, и ничего бы она против Уруша не сделала, девушка промолчала.

— Хорошо. Земля и Огонь прикроют от Воды и Воздуха, если там есть воздушники, — согласился Аирэн. — И, Стихий ради, зовите по имени. Сил на этикет не хватает.

Аэно чуть не подавился глотком травяного отвара, с трудом сглотнул, услышав последнюю реплику отца.

— Решено, Аирэн. Значит, пусть возвращаются в замок. Сутки на то, чтобы прийти в себя, им хватит?

— Да. Как раз посмотрим карты, наметим маршрут вылазки.

— Изведемся вконец… — Кэльх сказал это едва слышно, так, что сидящий рядом Аэно-то еле уловил. Но с места не двинулся, сил не было, хотелось лечь и уснуть прямо тут. А надо было еще идти в замок… От которого, кстати, уже шла вторая группа учеников, тащила дрова и еду.