Делай, что должно. Хранители

Ниилела, промучившись три дня, все же научилась правильно надевать дахат. И как раз вовремя: степь постепенно становилась суше, трава ниже, потом пошли голые каменистые проплешины. Потом трава и вовсе пропала, а камень сменился желтовато-бурой растрескавшейся коркой глины. Кони ступали по ней аккуратно, глина под копытами крошилась в пыль.

— Скоро будет Мирьяр, первый большой оазис, после которого только пески. Там оставим лошадей, — сказал Шорс.

— А их много? Оазисов? — тихо спросила Ния.

Ей было странно и почти страшно в этой высушенной солнцем земле. И еще более странно осознавать, что это самое солнце, в горах пусть иногда и слепившее, но согревавшее землю и освещавшее путь, здесь может быть настолько безжалостно-ярким, злым, испаряющим всю воду. Она сама чувствовала, как высыхает. Дышать было тяжело, края дахата неприятно касались лица, но без них в нос тут же забивалась пыль, и становилось еще хуже. Не понимай она, что воду надо беречь — не отрывалась бы от фляги, ощущая себя бездонной бочкой, которую не наполнить даже и морем.

Шорс уверял: привыкнет. Шорс говорил: именно поэтому отсюда ушли маги воды и вернулись, лишь осознав опасность пустыни. Шорс замолкал, глядел на подрагивающую линию горизонта. Думал, взвешивал слова.

— Оазисов и много, и мало. Много, чтобы дать людям возможность здесь жить. Мало — чтобы наполнить жизнью пустыню. У нас мало магов воды, очень мало. В Ташертисе каждый из них известен, и почти все живут и работают здесь. Они приезжают сразу, едва закончив обучение. Твои ровесники, дочка. Никто не отказывает. Не все из них Хранители, но большая часть становится ими. — Он помолчал, потом кивнул своим мыслям и указал вытянутой рукой: — Смотри и запоминай, это ориентиры.

Впереди маячила белоснежная башенка. Когда подъехали ближе, Ниилела ахнула, уразумев, из чего та сложена. Это были выбеленные солнцем кости — огромные дуги ребер и мощные берцовые, пригнанные, прилаженные одна к другой так, что никакой ветер и буря не могли раскидать и засыпать песком. От башенки несло магией, но какой именно, Ния сказать затруднялась.

— Веха и указатель. Видишь? — Шорс показал на выдающийся в сторону юго-востока выступ. — Это направление.

— А чьи кости? — с невольной дрожью в голосе поинтересовалась девушка.

— Пустынных дракко. Ты увидишь их в Мирьяре.

Больше Шорс ничего не сказал, и Ниилела предпочла подождать и в самом деле все увидеть своими глазами.

Шорс не солгал, до Мирьяра оказалось не слишком далеко, через пару часов на горизонте в мареве горячего воздуха возникли какие-то темные силуэты, постепенно слившиеся в одно пятно, а еще через час Ниилела сумела различить, что это — стволы и кроны самых странных на ее памяти деревьев. Они походили на вытянувшееся из песка и закаменевшее в воздухе переплетение полупрозрачных серых веревок, образовывавшее сплошную стену. По верху этой стены и в промежутках между стволами густо росли тоненькие веточки, усеянные длинными острыми шипами и тонкими плоскими листиками, больше похожими на расплющенные иглы горного стланика.

Когда путешественники приблизились к стене почти вплотную, Ниилеле очень ярко вспомнился поход с Аэно и Кэльхом в потаенную долину Ока Удэши: стена оказалась все же не сплошной, кое-где между растениями оставались проходы, ведущие в настоящий лабиринт, и достаточные, чтобы прошла не только лошадь, но и повозка. Умный конь девушки следовал за своими собратьями, не теряя их из виду на поворотах. Через несколько минут колючий лабиринт закончился, выводя на свободное пространство. В лицо Ниилеле пахнуло воздухом, напоенным влагой, почти оглушило журчанием воды. Глаза против воли широко распахнулись, рассматривая рукотворное чудо: множество неглубоких каналов, облицованных глиняными плитками ярко-оранжевого, красно-коричневого, зеленого и кобальтово-синего цветов. Вода в них не застаивалась, весело журчала, плескалась в стенки. Через эти каналы были во множестве перекинуты каменные мостики двух видов: узкие и приподнятые «горбатые» и плоские широкие, с невысокими каменными тумбами-ограждениями по краям, видимо, для транспорта. Вдоль каналов ровными рядами прямо из песка росли мохнатые толстые стволы, увенчанные поверху перистыми пучками длинных листьев, ровных и с колюче-зубчатыми краями, темно-зеленых и с прожилками желтого и багрового цветов. Кое-где под этими«кронами» свешивались на длинных стеблях розетки огромных, размером с голову ребенка, багряных, белых и алых цветов.

В отдалении начинались невысокие глинобитные хижины, крытые, кажется, листьями именно этих деревьев. Между ними, по дорожкам и мостикам, ходили люди в почти одинаковых одеждах. Отличить мужчин от женщин можно было только по тому, открыты или закрыты у них лица. Женщины прикрывались полупрозрачными платками. Впрочем, тоже не все. На детях дахатов не было, но головы покрывали яркие косынки.