Делай, что должно. Хранители

Задняя дверь распахнулась, оттуда ударило яркое солнце: за ней была не кухня, а навес, под которым располагались и печи, и столы, и какой-то особый очаг, над которым на длинных вертелах зажаривались куски мяса. Оттуда, из царства запахов и огня, в зал ворвалась высокая, поджарая женщина; вместо дахата ее волосы прикрывала плотная повязка, а из одежды на ней были только широкие штаны — шалва, понизу присобранные и перемотанные до колен узкими полосами ткани, закрепленными шнуром, и короткая, всего лишь до середины бедер, свободная рубаха, перехваченная в талии передником.

— Шорс! — заметив гостей, женщина всплеснула руками и мигом оказалась рядом, тут же крепко стискивая Оазиса в объятиях. — Брат, тебя давно не было!

Огнем пахнуло так, что Ниилела аж глаза прикрыла. А когда проморгалась, рассмотрела, что эта облитая местным солнцем женщина все-таки совершенно не похожа на Шорса. Зато она очень сильно напоминала Шатала, не внешностью, поведением. И Ния невольно хихикнула: наверное, есть еще на свете такие места, и их хозяева наверняка схожи меж собой.

— Здравствуй, сестричка, — Шорс в свою очередь крепко сжал ее в объятиях, они были одного роста и почти одной стати. — И я снова ненадолго. Везу новую ученицу в Датнаш. Ниилела, дочка, познакомься, — он улыбнулся девушке. — Это Аткэш, хозяйка дома.

— Здравствуйте, — Ния поклонилась, отдавая дань возрасту и статусу хозяйки. Желать чего-то не рискнула: не знала обычаев этой земли, не знала даже, здороваются ли здесь так, но ничего более нейтрального не придумала.

— Здравствуй, здравствуй, деточка, — ее тоже обняли, правда, для этого хозяйке Аткэш пришлось слегка наклониться. — Устала, наверное? Ничего, у меня хорошая купальня, освежишься, смоешь пыль и жару, покушаешь от души. Шорс, выедете завтра в ночь же?

Тот кивнул, Ния уточнила, почему ночью. Оказалось, чтобы часть пути проделать по холодку, а не по дневной жаре. Это было совсем странно: путешествуют же днем, ночью обычно спят. Но, может, тут все с ног на голову перевернуто? Вон, комнаты действительно оказались под землей, и даже кроватей в них нет, только помосты с подушками и одеялами. Ния на таком с непривычки извертелась, все глазела на сложенный из узорных костяных пластинок фонарик-пирамидку, внутри которого ровно горел огонек. Не спалось, хотя и устала, и даже помылась нормально, водой напиталась. Но это было и к лучшему, наверное: проспала полдня, к ночи как раз вскочила бодрая, готовая к новому, даже к знакомству с новыми ездовыми зверями.

Оказалось, в пустыне ездят на тех самых дракко, из костей которых была сложена башня-вешка. Сперва, когда давешний мальчишка вывел одну такую зверюгу, Ниилела с трудом подавила визг и желание забраться Шорсу на руки. Дракко оказался зверем размерами раза в три больше лошади, с длинным крупом, длинной гибкой шеей и довольно крупной головой. И с удивительно умными темно-синими глазами, прорезанными узкими зрачками. Несколько роговых выростов на морде служили креплениями для очень простой уздечки — всего лишь толстая кожаная плетенка на двух кольцах, которые вставлялись в высверленные в роге отверстия. Зато в седле можно было хоть улечься, оно напоминало Ние любимое кресло в родительском замке. Позади него хватало места для специального короба, куда легко поместились все пожитки из всех седельных сумок.

Хозяйка Аткэш, узнав, что из одежды, приемлемой в пустыне, у Нии только дахат, экспрессивно высказала на южном темном наречии Шорсу все, что о нем подумала в этой связи, и не только высказала. Так что ехать Ниилеле предстояло уже в типичном для пустынного народа наряде. В принципе, многое было привычно, а рубахи Ниилела уже видела. И даже приталенные кафтаны-разлетайки с широкими полами чем-то напоминали знакомую с детства уну. Просто внезапным оказалось, что одежда такая теплая. Но, уже побывав на улице, Ния понимала, что это правильно. Днем в этих сухих землях царила удушающая жара, а ночью — не менее опаляющий холод.

— Я все больше и больше удивляюсь людям, — тихо заметила она, пока дракко, осторожно перебирая лапами, шли к выходу из оазиса по тем самым особенно прочным мосткам. — Они приспосабливаются ко всему, живут везде… Даже здесь сумели!

— Стихии создали мир для того, чтобы в нем жить, — откликнулся Шорс, услышав ее. — К тому же, раньше здесь была степь, пустыня начиналась гораздо дальше, примерно там, куда мы сейчас едем. И была не слишком велика. Люди отступали вместе с плодородными землями, пока не поняли, что, если ничего не делать, пустыня поглотит все темные земли до Граничного хребта. И вернулись, стараясь бороться с песками, как только возможно. Мирьяр создан целиком и полностью руками людей. Как и большая часть других оазисов.

— Тогда это еще удивительней, — Ния протянула руку, поймала пальцами тонкий листок эст ассат. «Стеклянная плеть» — так переводилось название дерева, первым кольцом защищавшего оазис. Плотный лист оставил странное ощущение на кончиках пальцев. Упорной, упрямой жизни, воды, пробивающей себе дорогу. В камне, в песке…