Между 4 и 5 часами утра 19 октября 1888 в г. Ростове-на-Дону скончался Николай Федорович Максименко. В конце сентября он, находясь в г.Калаче, заболел брюшным тифом; жена перевезла его в Ростов, где больного лечил доктор Португалов. Болезнь Николая Максименко протекала вполне удовлетворительно; через две — три недели он стал заметно поправляться и в последние дни перед смертью даже начал ходить по комнате.
30 мин, 58 сек 2993
Следующим, безусловно очень важным шагом Н. И.Холева, явилась спровоцированная им полемика о природе обнаруженного во внутренностях покойного мышьяка. Тут надо пояснить, что в аппарате Марша, использованном при проведении экспертиз, появление серебристого налета соответствует не только мышьяку, но и сурьме, и ртути. Ртуть в теле должна была появиться, ибо для обеззараживания рук и инструментов доктор Красса использовал сулему (дихлорид ртути),в которой их и вымыл прямо над разрезанным телом. Холев восстановил в деталях всю процедуру первого анатомирования: когда именно были вымыты руки и инструмент, сколько было использовано сулемы, когда изымались фрагменты органов, когда было зашито тело, переворачивалось ли оно при одевании, вытекало ли что — либо через шов и т. д и т. п. После долгого опроса свидетелей, в т. ч. и полицейских, стало ясно, что в кишечной полости должно было остаться до полулитра раствора сулемы, который мог воздействовать на внутренние органы в течение двух с половиной часов до того момента, как они были изъяты и помещены на хранение в Новочеркасской окружной аптеке. Ртуть из этого раствора д. б. быть обнаружена при судебно — химическом исследовании в виде черного осадка на фильтре. Ётого, однако, не произошло, или не нашло отражения в актах трех экспертиз. И Роллер, и Лагермарк, и даже Патенко немало потрудились, пытаясь найти объяснение тому, почему же ртуть не была обнаружена.
Сам Н. И.Холев предложил решение этой загадки в высшей степени оригинальное. Он высказал предположение, что аптекарь, выдавая препарат, просто — напросто перепутал склянки, и выдал вместо сулемы — мышьяк. Именно так этот яд и попал в тело Николая Максименко! «Это фальсификация преступления!» — патетически воскликнул адвокат. Момент этот можно было бы назвать кульминацией всего процесса, если бы, конечно, не явное попрание здравого смысла такого рода вольным допущением. Действительно, мышьяксодержащие препараты и сулема всегда хранятся вместе (в сейфе или опечатанном шкафу), поскольку это сильные яды. И аптекарь мог, наверное, вместо одной банки вытащить другую; но ему требовалось помимо этого еще и приготовить раствор. Трудно предположить, что он не прочитал надпись на ярлыке и не удостоверился с каким именно веществом работает.
В принципе, при всей своей оригинальности, теория адвоката о случайной замене сулемы мышьяком не вызвала сколь — нибудь горячего энтузиазма в зале. Сами по себе медицинские ошибки далеко нередки. И совсем неслучайно через несколько десятилетий в медицинской практике утвердился обычай подкрашивать раствор сулемы, благодаря чему он приобретал нежно — розовый цвет. Проблема заключалась в другом, а именно в том, что предположение Н. И.Холева не объясняло попадания мышьяка в органы, расположенные в грудной клетке. Даже если допустить на миг, что аптекарь действительно ошибся и выдал вместо сулемы мышъяк, то мышъяк этот в силу особенности анатомирования Николая Максименко все равно не мог попасть в сердце и легкие.
Н. И.Холев постарался объяснить и эту нестыковку. Он упомянул о явлении имбибиции (просачивание жидкости через стенки сосудов и пропитывание тканей), на котором основаны бальзамирование и приготовление консервов. Но очень трудно было поверить в то, что за два с половиной часа благодаря имбибиции мышьяк из кишечной полости смог достичь сердца; человеческое тело все — таки не промокательная бумага! Именно поэтому бальзамирование и растягивается на многие месяцы…
Адвокат и сам понимал зыбкость этих построений. Поэтому он совсем неслучайно помимо оспаривания самого факта отравления в своей заключительной речи заговорил о мотивации преступника. И тут, безусловно, он очень глубоко раскрыл подоплеку «дела Максименко».
Казалось бы, ничего необыкновенно оригинального он не сказал. Все эти аргументы и подозрения на самом деле витали в воздухе многие месяцы; но Холев собрал их воедино и сказал во всеуслышание о всех тех любопытных нюансах, что могли радикально изменить оценку роли обвиняемых.
В самом деле, зачем Александре Егоровне Максименко убивать мужа, если с его смертью, она превращалась почти в нищенку? А если все — таки и убивать, то почему бы не озаботиться перед тем завещанием в свою пользу? Зачем оставлять нетронутыми лекарства, прописанные Португаловым? Настоящий убийца сорвал бы этикетки, вылил бы капли и микстуру в окно и сказал бы, больной все выпилЕЕсли бы Александра Максименко действительно отравила своего мужа, никогда бы она не заявила в полицию о вымогательстве лечащим врачом денег; напротив, она бы дала ему денег и твердила бы на всех углах о глубокой честности и порядочности доктора Португалова. Если Александра Максименко и Аристарх Резников действительно любовники, отравившие мужа, то не пошла бы она жить в его семью на несколько дней сразу после смерти НиколаяЕЗачем действовать столь неосторожно и раздражать общественное мнение провинциального городка?
Сам Н. И.Холев предложил решение этой загадки в высшей степени оригинальное. Он высказал предположение, что аптекарь, выдавая препарат, просто — напросто перепутал склянки, и выдал вместо сулемы — мышьяк. Именно так этот яд и попал в тело Николая Максименко! «Это фальсификация преступления!» — патетически воскликнул адвокат. Момент этот можно было бы назвать кульминацией всего процесса, если бы, конечно, не явное попрание здравого смысла такого рода вольным допущением. Действительно, мышьяксодержащие препараты и сулема всегда хранятся вместе (в сейфе или опечатанном шкафу), поскольку это сильные яды. И аптекарь мог, наверное, вместо одной банки вытащить другую; но ему требовалось помимо этого еще и приготовить раствор. Трудно предположить, что он не прочитал надпись на ярлыке и не удостоверился с каким именно веществом работает.
В принципе, при всей своей оригинальности, теория адвоката о случайной замене сулемы мышьяком не вызвала сколь — нибудь горячего энтузиазма в зале. Сами по себе медицинские ошибки далеко нередки. И совсем неслучайно через несколько десятилетий в медицинской практике утвердился обычай подкрашивать раствор сулемы, благодаря чему он приобретал нежно — розовый цвет. Проблема заключалась в другом, а именно в том, что предположение Н. И.Холева не объясняло попадания мышьяка в органы, расположенные в грудной клетке. Даже если допустить на миг, что аптекарь действительно ошибся и выдал вместо сулемы мышъяк, то мышъяк этот в силу особенности анатомирования Николая Максименко все равно не мог попасть в сердце и легкие.
Н. И.Холев постарался объяснить и эту нестыковку. Он упомянул о явлении имбибиции (просачивание жидкости через стенки сосудов и пропитывание тканей), на котором основаны бальзамирование и приготовление консервов. Но очень трудно было поверить в то, что за два с половиной часа благодаря имбибиции мышьяк из кишечной полости смог достичь сердца; человеческое тело все — таки не промокательная бумага! Именно поэтому бальзамирование и растягивается на многие месяцы…
Адвокат и сам понимал зыбкость этих построений. Поэтому он совсем неслучайно помимо оспаривания самого факта отравления в своей заключительной речи заговорил о мотивации преступника. И тут, безусловно, он очень глубоко раскрыл подоплеку «дела Максименко».
Казалось бы, ничего необыкновенно оригинального он не сказал. Все эти аргументы и подозрения на самом деле витали в воздухе многие месяцы; но Холев собрал их воедино и сказал во всеуслышание о всех тех любопытных нюансах, что могли радикально изменить оценку роли обвиняемых.
В самом деле, зачем Александре Егоровне Максименко убивать мужа, если с его смертью, она превращалась почти в нищенку? А если все — таки и убивать, то почему бы не озаботиться перед тем завещанием в свою пользу? Зачем оставлять нетронутыми лекарства, прописанные Португаловым? Настоящий убийца сорвал бы этикетки, вылил бы капли и микстуру в окно и сказал бы, больной все выпилЕЕсли бы Александра Максименко действительно отравила своего мужа, никогда бы она не заявила в полицию о вымогательстве лечащим врачом денег; напротив, она бы дала ему денег и твердила бы на всех углах о глубокой честности и порядочности доктора Португалова. Если Александра Максименко и Аристарх Резников действительно любовники, отравившие мужа, то не пошла бы она жить в его семью на несколько дней сразу после смерти НиколаяЕЗачем действовать столь неосторожно и раздражать общественное мнение провинциального городка?
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 9 из 10
