28 августа 1883 г. утром, около девяти часов, в Петербурге, на Невском пр.57,возле дверей ссудной кассы, принадлежавшей И.И. Мироновичу, встретились скорняк Лихачев и портниха Пальцева. Они явились для того, чтобы получить обещанные ранее хозяиномзаказы на работу. Входная дверь кассы оказалась открытой и они вошли. Ни сам Иван Миронович, ни его приказчик Илья Беккер к вошедшим не вышли; помещениекассы казалось пустым.
48 мин, 34 сек 9509
Санкт-Петербургский окружной суд слушал дело с 27 ноября по 3 декабря 1884 г. Вел процесс Председетель столичного суда А. М.Кузьминский, обвинение поддерживал товарищ прокурора И. Ф.Дыновский, истцом от имени отца девочки был присяжный поверенный Н. М.Соколовский. Обвиняемых защищали: И. И.Мироновича — В. Ф.Леонтьев и Н. П.Карабчевский, Семенову — С. П.Марголин, М. М.Безака — Л. А.Базунов. Для обоснования возможности сексуального посягательства на Сарру Беккер, обвинение привлекло известного хирурга, читавшего курс судебной медицины в Военно-Медицинской академии и Университете, профессора И. М.Сорокина. Кроме него, в качестве эксперта был заявлен и доктор Горский, производивший анатомирование Беккер. Для решения вопроса о психическом состоянии Семеновой были приглашены в качестве экспертов профессор психиатрии Военно — Медицинской академии В. Ф.Леонтьев, профессора Петербургского Университета Балинский и Чечот, продолжительное время наблюдавшие подсудимую.
Впервые в истории российского судопроизводства на процесс приглашались столь внушительные силы медицинских экспертов. Причем их участие должно было стать — и стало! — отнюдь не формальным комментированием собственных заключений, а полемичным и порой бескомпромиссным столкновением с противной стороной. Вообще, выступления врачей на процессе по делу Мироновича, явились, пожалуй, самым живописным и, вместе с тем скандальным, эпизодом этого суда.
Профессор Сорокин живописал убийство Сарры Беккер подробно и красочно. Для наглядной демонстрации манипуляций преступника эксперт потребовал доставить в зал судебных заседаний кресло, в котором было найдено тело девочки. Все столичные газеты, журналисты которых присутствовали на процессе, поместили очерки с описаниями того, как профессор, подобно хорошему актеру, ведущему мастер-класс, в призрачном свете свечей двигал кресло, манипулировал воображаемым телом, раздвигал ему ноги, демонстрировал, как наваливался сверху насильник и пр. Обстановка вечернего заседания, полумрак, тишина зала, зачарованно внимающего эксперту, открывающему, казалось, истину в последней инстанции — все это потрясло, видимо, многих. Версия проф. Сорокина, сводившаяся к тому, что девочку сначала душили, чтобы сломить сопротивление, а лишь потом — уже в бессознательном состоянии — ударили по голове, дабы создать видимость внезапного нападения неизвестного ей лица, мало у кого вызвала сомнения. Профессор считал, что восстановленная им картина преступления изобличает попытку изнасилования. «Я не знаю ни одного случая в судебно-медицинской хронике, когда бы убийца-грабитель прибегал к тем приемам и способам покончить с жизнью своей жертвы, как в данном случае», — высокопарно заявил он. Любопытно, что в самом начале своего выступления Сорокин простодушно признался: «Хочу оговориться: моя экспертиза — лишь гипотеза». И буквально еще через минуту добавил убийственную фразу: «… исследование трупа произведено слишком поверхностно и потому экспертиза лишена возможности с полной достоверностью констатировать весь акт преступления». Если вдуматься в эти слова, то становится понятно, что Сорокин по сути в самом начале выступления признал невозможность вынесения экспертного заключения на основании имевшихся в его распоряжении материалов и тем самым дезавуировал все, сказанное в последующем. Суду следовало тут же остановить велеричивого болтуна (иначе этого эксперта и назвать трудно!) и не позволять ему устраивать театрализованные представления с использованием кресла.
Подобное поведение эксперта вызвало негодование присутствовавших в зале суда юристов, уловивших (в отличие от журналистов и простых посетителей) ничтожность заявленных Сорокиным выводов. Карабчевский в своем выступлении справедливо указал на то, что преступление не могло совершаться насильником и не протекало так, как его изобразил Сорокин, исходя из довольно простого соображения: пятна крови Сарры на обивке кресла и лежавшем на нем покрывале полнотью совпадали. Если бы кресло действительно служило ареной борьбы Сарры Беккер с Мироновичем, чехол, наброшенный на кресло, неизбежно бы сместился и смялся.
Но поскольку этого нет, то налицо полное соответствие картине убийства, воссозданной при допросе Семеновой в октябре 1883 г. (т. е. нападение началось с удара гимнастической гирей в прихожей и только потом последовал перенос находившейся в бессознательном состоянии девочки в кресло; уже там истекавшая кровью Сарра была задушена платком).
Впервые в истории российского судопроизводства на процесс приглашались столь внушительные силы медицинских экспертов. Причем их участие должно было стать — и стало! — отнюдь не формальным комментированием собственных заключений, а полемичным и порой бескомпромиссным столкновением с противной стороной. Вообще, выступления врачей на процессе по делу Мироновича, явились, пожалуй, самым живописным и, вместе с тем скандальным, эпизодом этого суда.
Профессор Сорокин живописал убийство Сарры Беккер подробно и красочно. Для наглядной демонстрации манипуляций преступника эксперт потребовал доставить в зал судебных заседаний кресло, в котором было найдено тело девочки. Все столичные газеты, журналисты которых присутствовали на процессе, поместили очерки с описаниями того, как профессор, подобно хорошему актеру, ведущему мастер-класс, в призрачном свете свечей двигал кресло, манипулировал воображаемым телом, раздвигал ему ноги, демонстрировал, как наваливался сверху насильник и пр. Обстановка вечернего заседания, полумрак, тишина зала, зачарованно внимающего эксперту, открывающему, казалось, истину в последней инстанции — все это потрясло, видимо, многих. Версия проф. Сорокина, сводившаяся к тому, что девочку сначала душили, чтобы сломить сопротивление, а лишь потом — уже в бессознательном состоянии — ударили по голове, дабы создать видимость внезапного нападения неизвестного ей лица, мало у кого вызвала сомнения. Профессор считал, что восстановленная им картина преступления изобличает попытку изнасилования. «Я не знаю ни одного случая в судебно-медицинской хронике, когда бы убийца-грабитель прибегал к тем приемам и способам покончить с жизнью своей жертвы, как в данном случае», — высокопарно заявил он. Любопытно, что в самом начале своего выступления Сорокин простодушно признался: «Хочу оговориться: моя экспертиза — лишь гипотеза». И буквально еще через минуту добавил убийственную фразу: «… исследование трупа произведено слишком поверхностно и потому экспертиза лишена возможности с полной достоверностью констатировать весь акт преступления». Если вдуматься в эти слова, то становится понятно, что Сорокин по сути в самом начале выступления признал невозможность вынесения экспертного заключения на основании имевшихся в его распоряжении материалов и тем самым дезавуировал все, сказанное в последующем. Суду следовало тут же остановить велеричивого болтуна (иначе этого эксперта и назвать трудно!) и не позволять ему устраивать театрализованные представления с использованием кресла.
Подобное поведение эксперта вызвало негодование присутствовавших в зале суда юристов, уловивших (в отличие от журналистов и простых посетителей) ничтожность заявленных Сорокиным выводов. Карабчевский в своем выступлении справедливо указал на то, что преступление не могло совершаться насильником и не протекало так, как его изобразил Сорокин, исходя из довольно простого соображения: пятна крови Сарры на обивке кресла и лежавшем на нем покрывале полнотью совпадали. Если бы кресло действительно служило ареной борьбы Сарры Беккер с Мироновичем, чехол, наброшенный на кресло, неизбежно бы сместился и смялся.
Но поскольку этого нет, то налицо полное соответствие картине убийства, воссозданной при допросе Семеновой в октябре 1883 г. (т. е. нападение началось с удара гимнастической гирей в прихожей и только потом последовал перенос находившейся в бессознательном состоянии девочки в кресло; уже там истекавшая кровью Сарра была задушена платком).
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 13 из 16
