28 августа 1883 г. утром, около девяти часов, в Петербурге, на Невском пр.57,возле дверей ссудной кассы, принадлежавшей И.И. Мироновичу, встретились скорняк Лихачев и портниха Пальцева. Они явились для того, чтобы получить обещанные ранее хозяиномзаказы на работу. Входная дверь кассы оказалась открытой и они вошли. Ни сам Иван Миронович, ни его приказчик Илья Беккер к вошедшим не вышли; помещениекассы казалось пустым.
48 мин, 34 сек 9503
Но никто этим не озаботился. В том, что власти сразу же отдали предпочтение одной версии и отказались от тщательного изучения прочих кроется, безусловно, очень серьезный профессиональный просчет прокуратуры.
В таком примерно состоянии находилось расследование в конце сентября 1883 г. Иван Миронович сидел в тюрьме и, следует признать, что у него практически не было шансов оттуда выйти. Механизм правосудия работал неутомимо и неумолимо, и в конце — концов перемолол бы он немолодого ростовщика, загнал бы его в каторгу и похоронил там… И не вышло бы «дело Мироновича» из ряда многих прочих современных ему отвратительных, но банальных уголовных расследований, и не осталось бы оно в истории отечественной криминалистики, и не прославило бы фамилии своих участников, и не привлекло бы сейчас нашего внимания если бы…
… Если бы 29 сентября 1883 года в 3 часа пополудни к приставу 3 — го участка Московской части Петербурга Иордану не явилась неизвестная женщина и не заявила о том, что именно ею 27 августа была забита насмерть Сарра Беккер. «В этом обвиняют какого — то Нарановича, но это моих рук дело», — заявила с порога пораженному полицейскому худенькая черноволосая незнакомка.
Ею оказалась та самая женщина «еврейского типа», которая по показаниям Ипатова, разговаривала с Саррой Беккер на лестничной площадке вечером 27 августа. Это было очень интересное заявление; Иордан, посадив женщину под замок, написал подробный рапорт обо всем услышанном. В этом документе полицейский отметил один любопытный момент, сразу же смутивший его: заявительница назвала Мироновича Нарановичем. Иордану показалась такая оговорка очень странной: в конце сентября уже весь Петербург знал фамилию Мироновича. В том, что заявительница исказила фамилию обвиняемого чувствовалась какая — то ненатуральность, игра, подделка. Конечно, пристав Иордан не мог иметь определенных суждений по этому поводу, но будучи ответственным и опытным полицейским посчитал необходимым в своем рапорте отметить эту странность поведения женщины.
Явившаяся к приставу Иордану женщина недолго хранила инкогнито. Уже 1 октября она подробно рассказала и о себе, и об обстоятельствах подготовки и совершения преступления.
Екатерина Николаевна Семенова, дочь дворянина Новоторжского уезда Тверской губернии, осужденного к высылке в архангельскую губернию за подлог векселей, была отдана матерью на воспитание генеральше Софье Корсаковой. Екатерина готовилась стать народной учительницей, но такого рода работа ее совсем не прельщала. Кроме того, уже в 17 лет попала в больницу из — за «расстройства умственных способностей». После выздоровления, она перебралась в Петербург, где в течение сравнительно короткого промежутка времени сменила множество мест: Семенова была и гувернанткой, и бонной при детях, и сестрой милосердия, и пр. Из — за неуживчивости характера, она не задерживалась на этих местах. В 1879 — 83 гг. она вступала в интимные отношения с несколькими мужчинами, следствием чего явились беременность и последующий выкидыш плода.
В мае 1883 г. в ресторане Палкина она познакомилась с Михаилом Михайловичем Безаком, семейным человеком, бывшим в тот момент сотрудником С. — Петербургской полиции (через два месяца он был выведен за штат). Страстно влюбленная в Михаила Безака, человека, по сути оказавшегося при ней в роли альфонса, она панически боялась его потерять. Для молодых людей, оказавшихся летом 1883 г. без работы, воровство становится единственным источником денег. Сначала Семенова похитила из комнаты соседа — судебного рассыльного Эйсмонта — фрак, брюки, мундир, два ордера ко взысканию на 4 р. 50 коп. каждый и заложила все это в различных ссудных кассах. Затем, из квартиры своей подруги Павловской она украла золотые часы с цепочкой, которые заложил уже Безак. Эти преступления дают представление как об этической чистоте этих людей, так и об уровне их доходов. Примитивно задуманные и топорно исполненные кражи довольно быстро были раскрыты; менее чем за три месяца Семенова четырежды задерживалась полицией и лишь незначительность причиненного воровством ущерба спасла ее от тюрьмы.
В таком примерно состоянии находилось расследование в конце сентября 1883 г. Иван Миронович сидел в тюрьме и, следует признать, что у него практически не было шансов оттуда выйти. Механизм правосудия работал неутомимо и неумолимо, и в конце — концов перемолол бы он немолодого ростовщика, загнал бы его в каторгу и похоронил там… И не вышло бы «дело Мироновича» из ряда многих прочих современных ему отвратительных, но банальных уголовных расследований, и не осталось бы оно в истории отечественной криминалистики, и не прославило бы фамилии своих участников, и не привлекло бы сейчас нашего внимания если бы…
… Если бы 29 сентября 1883 года в 3 часа пополудни к приставу 3 — го участка Московской части Петербурга Иордану не явилась неизвестная женщина и не заявила о том, что именно ею 27 августа была забита насмерть Сарра Беккер. «В этом обвиняют какого — то Нарановича, но это моих рук дело», — заявила с порога пораженному полицейскому худенькая черноволосая незнакомка.
Ею оказалась та самая женщина «еврейского типа», которая по показаниям Ипатова, разговаривала с Саррой Беккер на лестничной площадке вечером 27 августа. Это было очень интересное заявление; Иордан, посадив женщину под замок, написал подробный рапорт обо всем услышанном. В этом документе полицейский отметил один любопытный момент, сразу же смутивший его: заявительница назвала Мироновича Нарановичем. Иордану показалась такая оговорка очень странной: в конце сентября уже весь Петербург знал фамилию Мироновича. В том, что заявительница исказила фамилию обвиняемого чувствовалась какая — то ненатуральность, игра, подделка. Конечно, пристав Иордан не мог иметь определенных суждений по этому поводу, но будучи ответственным и опытным полицейским посчитал необходимым в своем рапорте отметить эту странность поведения женщины.
Явившаяся к приставу Иордану женщина недолго хранила инкогнито. Уже 1 октября она подробно рассказала и о себе, и об обстоятельствах подготовки и совершения преступления.
Екатерина Николаевна Семенова, дочь дворянина Новоторжского уезда Тверской губернии, осужденного к высылке в архангельскую губернию за подлог векселей, была отдана матерью на воспитание генеральше Софье Корсаковой. Екатерина готовилась стать народной учительницей, но такого рода работа ее совсем не прельщала. Кроме того, уже в 17 лет попала в больницу из — за «расстройства умственных способностей». После выздоровления, она перебралась в Петербург, где в течение сравнительно короткого промежутка времени сменила множество мест: Семенова была и гувернанткой, и бонной при детях, и сестрой милосердия, и пр. Из — за неуживчивости характера, она не задерживалась на этих местах. В 1879 — 83 гг. она вступала в интимные отношения с несколькими мужчинами, следствием чего явились беременность и последующий выкидыш плода.
В мае 1883 г. в ресторане Палкина она познакомилась с Михаилом Михайловичем Безаком, семейным человеком, бывшим в тот момент сотрудником С. — Петербургской полиции (через два месяца он был выведен за штат). Страстно влюбленная в Михаила Безака, человека, по сути оказавшегося при ней в роли альфонса, она панически боялась его потерять. Для молодых людей, оказавшихся летом 1883 г. без работы, воровство становится единственным источником денег. Сначала Семенова похитила из комнаты соседа — судебного рассыльного Эйсмонта — фрак, брюки, мундир, два ордера ко взысканию на 4 р. 50 коп. каждый и заложила все это в различных ссудных кассах. Затем, из квартиры своей подруги Павловской она украла золотые часы с цепочкой, которые заложил уже Безак. Эти преступления дают представление как об этической чистоте этих людей, так и об уровне их доходов. Примитивно задуманные и топорно исполненные кражи довольно быстро были раскрыты; менее чем за три месяца Семенова четырежды задерживалась полицией и лишь незначительность причиненного воровством ущерба спасла ее от тюрьмы.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 7 из 16
