Финансы Российской Империи после Крымской войны 1853 — 56 гг. оказались в весьма плачевном состоянии. Ушло в прошлое то время, когда свободное обращение полновесной монеты из драгоценных металлов служило лучшим свидетельством здоровья государственных финансов и благополучия населения. Золотые и платиновые монеты благославенной эпохи Императора Николая Первого вспоминались в 60 — х годах прошлого столетия как сон, как чудо, которому не суждено будет повториться.
49 мин, 7 сек 18009
На следующий день столичный обер — полицмейстер специальными посланиями известил о задержании французов Начальника тайной полиции округа Париж и префекта т. н. «общей полиции» и попросил их провести в Париже проверку заявления Эмиля Янсена.
Довольно быстро были получены ответы французских коллег. Следует заметить, что в те годы иностранные полицейские службы весьма неохотно шли на сотрудничество с российскими правохранительными органами, но «дело Янсен» явилось счастливым исключением из этого правила.
Комиссар «общей» полиции Дюшейлар допросил Леона Риу, того самого дядюшку Эмиля Янсена, который через Обри передавал в Петербург посылку. Сначала Риу дал совершенно ложные показания, но вскоре в этом добровольно сознался и официально попросил произвести передопрос. Стенограмма этого второго допроса была приложена к письму Дюшейлара. Кроме того, комиссар приложил к своему посланию развернутую справку адресного бюро округа Париж, которая удостоверяла, что по состоянию на 1 марта 1869 г. в столице Франции и отнесенных к ней пригородов не проживает ни одного Леона Вернике. До ноября 1868 г. парижскую прописку имел имел некий Вернике, являвшийся португальским подданным, но имя и возраст этого человека не соответствовали данным, указанным в запросе российской полиции. В ноябре минувшего года этот человек выехал из Парижа. Содержание собственно письма Дюшейлара сводилось к следующему: в день отъезда Эмиль Янсен вручил Риу пакет, с просьбой возвратить его при отъезде. На вопрос: «Что в пакете?» племянник ответил:«Парижские товары, их цена 30 франков; они боятся сырости». При прощании Риу совершенно забыл о просьбе племянника и не вернул тому пакет. Эмиль Янсен по прибытии в Петербург послал дяде телеграмму и письмо, в которых подробно инструктировал о последующих действиях. Согласно указаниям племянника Риу упаковал пакет в деревянный ящик, обшил его клеенкой (поскольку товары боялись сырости) и навел справки о курьерах Министерства Иностранных дел, направляющихся в ближайшее время в Петербург. Узнав, что ожидается отъезд кабинет — курьера Гилью, дядя немедленно проинформировал об этом племянника. От Эмиля Янсена из Петербурга пришло письмо, в котором говорилось, что Риу обманули; на самом деле в Россию поедет Людвиг Обри, приводился парижский адрес последнего и содержалось предложение встретиться с ним накоротке у него дома. Риу так и поступил: он вышел на Обри и добился, чтобы тот взял с собою в Петербург посылку.
В этом сообщении Дюшейлара наиболее интересным представляется то, что Эмиль Янсен, человек без оперделенного рода занятий и положения в обществе, кроме того, находящийся в Петербурге, оказывается великолепно осведомлен о работе курьерской службы французского МИДа. Он знает не только то, кто именно из курьеров и когда поедет в Россию, но и распологает их адресами и, очевидно, имеет выходы на руководителей этой службы (напомним, что по заявлению Обри, тот поначалу отказался иметь дело с Риу и тогда последний обратился прямо к начальнику Обри, который санкционировал провоз в Россию частной посылки).
Начальник тайной полиции округа Париж полковник Клод в послании, переданном в середине марта петербургскому обер — полицмейстеру, дал подробную характеристику как самому Станиславу Янсену, так и его предпринимательской деятельности в России. Клод прямо указал, что Янсен занимается распространением фальшивых российских ассигнаций, которые получает, предположительно, через дипломатическую курьерскую службу посольства Великобритании в Петербурге. Английский курьер, фамилия которого не приводилась, имел, по мнению французского контрразведчика, прямой выход на автора фабрикации. Полученные от неназванного дипкурьера подделки Янсен прятал в тайнике под паркетом; полковник Клод весьма обстоятельно описал устройство этого тайника. Надо сказать, что при обыске 3 марта 1869 г. тайник этот был обнаружен сыщиками Путилина — он был пуст. Из описания тайника можно заключить, что Клод был великолепно осведомлен о планировке квартиры Янсена. В письме Клода содержалось указание на то, что Станислав Янсен вел бухгалтерию салона мод на Михайловской улице в Петербурге, который принадлежал Герминии Акар, французской подданной. Салон этот являлся идеальным местом для выпуска в оборот фальшивых денег, поскольку Акар, лично знакомая со многими представителями высшего света и членами Правящего Дома Романовых, была всегда гарантирована от всяких подозрений полиции в свой адрес. Письмо полковника Клода завершалось упоминанием Людвига Гарди, бывшего компаньона Янсена, как лица, «могущего сообщить драгоценные по этому делу сведения и способствовать открытию всего».
Довольно быстро были получены ответы французских коллег. Следует заметить, что в те годы иностранные полицейские службы весьма неохотно шли на сотрудничество с российскими правохранительными органами, но «дело Янсен» явилось счастливым исключением из этого правила.
Комиссар «общей» полиции Дюшейлар допросил Леона Риу, того самого дядюшку Эмиля Янсена, который через Обри передавал в Петербург посылку. Сначала Риу дал совершенно ложные показания, но вскоре в этом добровольно сознался и официально попросил произвести передопрос. Стенограмма этого второго допроса была приложена к письму Дюшейлара. Кроме того, комиссар приложил к своему посланию развернутую справку адресного бюро округа Париж, которая удостоверяла, что по состоянию на 1 марта 1869 г. в столице Франции и отнесенных к ней пригородов не проживает ни одного Леона Вернике. До ноября 1868 г. парижскую прописку имел имел некий Вернике, являвшийся португальским подданным, но имя и возраст этого человека не соответствовали данным, указанным в запросе российской полиции. В ноябре минувшего года этот человек выехал из Парижа. Содержание собственно письма Дюшейлара сводилось к следующему: в день отъезда Эмиль Янсен вручил Риу пакет, с просьбой возвратить его при отъезде. На вопрос: «Что в пакете?» племянник ответил:«Парижские товары, их цена 30 франков; они боятся сырости». При прощании Риу совершенно забыл о просьбе племянника и не вернул тому пакет. Эмиль Янсен по прибытии в Петербург послал дяде телеграмму и письмо, в которых подробно инструктировал о последующих действиях. Согласно указаниям племянника Риу упаковал пакет в деревянный ящик, обшил его клеенкой (поскольку товары боялись сырости) и навел справки о курьерах Министерства Иностранных дел, направляющихся в ближайшее время в Петербург. Узнав, что ожидается отъезд кабинет — курьера Гилью, дядя немедленно проинформировал об этом племянника. От Эмиля Янсена из Петербурга пришло письмо, в котором говорилось, что Риу обманули; на самом деле в Россию поедет Людвиг Обри, приводился парижский адрес последнего и содержалось предложение встретиться с ним накоротке у него дома. Риу так и поступил: он вышел на Обри и добился, чтобы тот взял с собою в Петербург посылку.
В этом сообщении Дюшейлара наиболее интересным представляется то, что Эмиль Янсен, человек без оперделенного рода занятий и положения в обществе, кроме того, находящийся в Петербурге, оказывается великолепно осведомлен о работе курьерской службы французского МИДа. Он знает не только то, кто именно из курьеров и когда поедет в Россию, но и распологает их адресами и, очевидно, имеет выходы на руководителей этой службы (напомним, что по заявлению Обри, тот поначалу отказался иметь дело с Риу и тогда последний обратился прямо к начальнику Обри, который санкционировал провоз в Россию частной посылки).
Начальник тайной полиции округа Париж полковник Клод в послании, переданном в середине марта петербургскому обер — полицмейстеру, дал подробную характеристику как самому Станиславу Янсену, так и его предпринимательской деятельности в России. Клод прямо указал, что Янсен занимается распространением фальшивых российских ассигнаций, которые получает, предположительно, через дипломатическую курьерскую службу посольства Великобритании в Петербурге. Английский курьер, фамилия которого не приводилась, имел, по мнению французского контрразведчика, прямой выход на автора фабрикации. Полученные от неназванного дипкурьера подделки Янсен прятал в тайнике под паркетом; полковник Клод весьма обстоятельно описал устройство этого тайника. Надо сказать, что при обыске 3 марта 1869 г. тайник этот был обнаружен сыщиками Путилина — он был пуст. Из описания тайника можно заключить, что Клод был великолепно осведомлен о планировке квартиры Янсена. В письме Клода содержалось указание на то, что Станислав Янсен вел бухгалтерию салона мод на Михайловской улице в Петербурге, который принадлежал Герминии Акар, французской подданной. Салон этот являлся идеальным местом для выпуска в оборот фальшивых денег, поскольку Акар, лично знакомая со многими представителями высшего света и членами Правящего Дома Романовых, была всегда гарантирована от всяких подозрений полиции в свой адрес. Письмо полковника Клода завершалось упоминанием Людвига Гарди, бывшего компаньона Янсена, как лица, «могущего сообщить драгоценные по этому делу сведения и способствовать открытию всего».
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 8 из 16
