Утром 14 января 1866 г. в помещениях московской ссудной кассы, принадлежавшей г. Попову, были обнаружены тела хозяина и его кухарки Марии Нордман. Погибшие имели множественные ножевые поранения, не оставлявшие никаких сомнений в причине смерти; комнаты были залиты кровью жертв. Касса и жилые комнаты подверглись методичному обыску: шкафы были раскрыты, ящики тумбочек — вытащены, их содержимое — высыпано на пол.
25 мин, 52 сек 6828
Впрочем, самые напряженные переговоры начинаются у него с людьми, приходящими в тюрьму на свидания. А приходят к нему родители, сестра, товарищи по университету. Свидания происходят в присутствии чинов полиции; обвиняемый предупрежден, что под угрозой запрета свиданий он не должен говорить об обстоятельствах расследования. Впрочем, следователь Врубель прекрасно понимает, что этот хитрый и самодовольный человек постарается непременно полицейский запрет обойти. Поэтому надзиратели, контролирующие свидания, получили указание запоминать все имена, клички, названия объектов, в каком бы контексте они не звучали.
И в который уже раз следует признать, что следователь Врубель «просчитал» действия своего оппонента наперед. После первого же свидания обвиняемого с матерью, надзиратель сообщил, что в подслушанном разговоре упоминалось слово«рамих», значение которого он, правда, не смог понять.
Но что значило это слово прекрасно понял Врубель. «Рамих» — это была фамилия крупного московского закладчика. Следствие обратилось к этому человеку за информацией. Оказалось, что Рамих не знает ни Григорьева, ни Всеволожского, ни студента Данилова. Зато он прекрасно знает г — на Новосильцева, своего старого, аж с 1864 г. клиента. В декабре 1865 г. этот молодой симпатичный человек приносил на оценку перстень, осыпанный бриллиантами и тогда же заложил в ссудной кассе г — на Рамиха билет облигационного внутреннего займа N09828. 8 января 1866 г. г — н Новосильцев выкупил этот билет.
Дальнейшую судьбу облигационного билета следствие уже знало. Через три дня — 11 января 1866 г. — он был заложен в кассе Попова. И на следующий день исчез при ограблении последнего.
Сейчас любой может поставить себя на место следователя и подумать над вопросом: что следовало предпринять дальше?
Врубель знал, что при обыске квартиры Данилова облигационный билет найден не был. Поэтому следует простая, но сокрушительная по своему конечному результату команда: проверить все ссудные кассы г. Москвы с целью отыскать билет указанного номера.
Его находят в ссудной кассе г — на Юнкера. Облигационный билет был заложен 15 января 1866 г. Даниловым под собственной фамилией.
Параллельно с этими, в высшей степени любопытными событиями, происходят и другие, весьма немаловажные для дальнейшей судьбы арестанта.
После свидания с Алексеем Даниловым к следователю обратился некто Должиков, товарищ обвиняемого по Университету. Он предъявил записку, полученную тайно от Данилова, в которой тот просил организовать ему алиби на 12 января 1866 г. Для этого он предлагал переговорить с некими Малышевым и студенткой Шваллингер и убедить их подтвердить факт присутствия Данилова дома всю вторую половину дня 12 января. Как честный человек, Должиков не счел для себя возможным участвовать в обмане правосудия.
Следствие протоколирует показания Малышева и Шваллингер, не подтверждающих алиби Алексея Данилова. После их приобщения к делу следует процедура официального опознания обвиняемого закладчиком Юнкером.
И лишь затем начинается новый обстоятельный допрос из которого Данилов понимает, что путь облигации N09828 следствием полностью установлен, знакомство его с убитым Поповым не вызывает никаких сомнений и м. б. с очевидностью доказано в суде, а алиби на 12 января он — Алексей Данилов — создать себе уже не сумеет.
После минутных раздумий обвиняемый начинает говорить. То, что он наговорил, фигурировало на суде под условным названием «признания от 6 апреля 1866 г».
В изложении Алексея Данилова события выглядели так: мать девушки за которой он ухаживал — некая г — жа Соковнина — попросила его в начале декабря 1865 г. заложить в ломбарде перстень с бриллиантами и облигационный билет N09828. Даме самой не следовало водить в меркантильные расчеты с ростовщиками по этическим соображениям, а вот доверенный молодой человек мог найти наилучшие условия заклада в целой Москве. В целях поддержания реноме г — жи Соковниной, а также в силу предубежденного отношения к ней родителей обвиняемого, он никому не говорил о ее поручении и действовал с наивозможной предусмотрительностью.
Сначала Данилов обратился к закладчику Рамиху. В оценке перстня они не сошлись, а вот облигацию Данилов заложил. Г — жа Соковнина была готова расстаться с перстнем за 550 руб. и не намеревалась выкупать его, потому Данилов искал наиболее выгодные условия заклада, понимая, что чем выше будет закладная цена, тем выше окажется его собственный доход.
И в который уже раз следует признать, что следователь Врубель «просчитал» действия своего оппонента наперед. После первого же свидания обвиняемого с матерью, надзиратель сообщил, что в подслушанном разговоре упоминалось слово«рамих», значение которого он, правда, не смог понять.
Но что значило это слово прекрасно понял Врубель. «Рамих» — это была фамилия крупного московского закладчика. Следствие обратилось к этому человеку за информацией. Оказалось, что Рамих не знает ни Григорьева, ни Всеволожского, ни студента Данилова. Зато он прекрасно знает г — на Новосильцева, своего старого, аж с 1864 г. клиента. В декабре 1865 г. этот молодой симпатичный человек приносил на оценку перстень, осыпанный бриллиантами и тогда же заложил в ссудной кассе г — на Рамиха билет облигационного внутреннего займа N09828. 8 января 1866 г. г — н Новосильцев выкупил этот билет.
Дальнейшую судьбу облигационного билета следствие уже знало. Через три дня — 11 января 1866 г. — он был заложен в кассе Попова. И на следующий день исчез при ограблении последнего.
Сейчас любой может поставить себя на место следователя и подумать над вопросом: что следовало предпринять дальше?
Врубель знал, что при обыске квартиры Данилова облигационный билет найден не был. Поэтому следует простая, но сокрушительная по своему конечному результату команда: проверить все ссудные кассы г. Москвы с целью отыскать билет указанного номера.
Его находят в ссудной кассе г — на Юнкера. Облигационный билет был заложен 15 января 1866 г. Даниловым под собственной фамилией.
Параллельно с этими, в высшей степени любопытными событиями, происходят и другие, весьма немаловажные для дальнейшей судьбы арестанта.
После свидания с Алексеем Даниловым к следователю обратился некто Должиков, товарищ обвиняемого по Университету. Он предъявил записку, полученную тайно от Данилова, в которой тот просил организовать ему алиби на 12 января 1866 г. Для этого он предлагал переговорить с некими Малышевым и студенткой Шваллингер и убедить их подтвердить факт присутствия Данилова дома всю вторую половину дня 12 января. Как честный человек, Должиков не счел для себя возможным участвовать в обмане правосудия.
Следствие протоколирует показания Малышева и Шваллингер, не подтверждающих алиби Алексея Данилова. После их приобщения к делу следует процедура официального опознания обвиняемого закладчиком Юнкером.
И лишь затем начинается новый обстоятельный допрос из которого Данилов понимает, что путь облигации N09828 следствием полностью установлен, знакомство его с убитым Поповым не вызывает никаких сомнений и м. б. с очевидностью доказано в суде, а алиби на 12 января он — Алексей Данилов — создать себе уже не сумеет.
После минутных раздумий обвиняемый начинает говорить. То, что он наговорил, фигурировало на суде под условным названием «признания от 6 апреля 1866 г».
В изложении Алексея Данилова события выглядели так: мать девушки за которой он ухаживал — некая г — жа Соковнина — попросила его в начале декабря 1865 г. заложить в ломбарде перстень с бриллиантами и облигационный билет N09828. Даме самой не следовало водить в меркантильные расчеты с ростовщиками по этическим соображениям, а вот доверенный молодой человек мог найти наилучшие условия заклада в целой Москве. В целях поддержания реноме г — жи Соковниной, а также в силу предубежденного отношения к ней родителей обвиняемого, он никому не говорил о ее поручении и действовал с наивозможной предусмотрительностью.
Сначала Данилов обратился к закладчику Рамиху. В оценке перстня они не сошлись, а вот облигацию Данилов заложил. Г — жа Соковнина была готова расстаться с перстнем за 550 руб. и не намеревалась выкупать его, потому Данилов искал наиболее выгодные условия заклада, понимая, что чем выше будет закладная цена, тем выше окажется его собственный доход.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 4 из 9
