Демон-хранитель

— Не думаю, что тебе будет интересно слушать, но раз уж говорить больше не о чем… Живу я в западной части Анжелии, там, где цветут сады и раскинулись старые парки. Райтели, западный район города — это царство растений. Деревья наших парков ведут свой род от семян тех деревьев, что посадили первые из нас, открывшие новые земли. Мне всегда нравились гортианы — их можно сравнить с кипарисами Внешнего мира, только гортианы высоки, как горы, за что так и названы, кора у них как броня, и даже будь они в пять раз меньше, ствол было бы не обхватить руками. Вот Анна любит маленькие цветы Райтели, из тех, что прячутся за статуями и фонтанами. С виду эти цветочки незаметные и блёклые, даже названия у них нет, но венки, которые Анна плетёт из них, сияют, как венцы древних королей. Анжелия — маленький город, и она стоит в окружении облачных гор, долин, где почти не бывает тени, белоснежных дворцов и башен старых замков… В городе очень много памятников древности, мы чтим свою историю, и ни один демон ещё не проникал в эти земли, чтобы осквернить прошлое. Есть те, кто считают, что Свет, пронизывающий наш мир, не что иное, как дух Времени и память эпохи Сотворения Мира, хранимая ангелами…

Если и существует магия иллюзий, настолько мощная, чтобы позволить сознанию ощутить себя за гранью мира — то это была она. Вещи, о которых рассказывал Матвей, были ничуть не похожи на то, что я привыкла видеть с детства, так что его рассказ казался мне красочной легендой. Анжелия не была раем так же, как Даймонес не был адом, однако в каждом слове ангела для меня крылась пронзительная тоска, похожая одновременно на ненависть и на любовь. Так человек, проживший несколько лет в полной темноте, жаждет солнца и знает, что его глаза не в состоянии вынести его.

— … мы же, в общем-то, похожи на Наделённых. В былые времена нас нельзя было спутать, но теперь… Когда я учился на шестом курсе, в Четвёртом Лицее разразился грандиозный скандал — один из учеников украл результаты своей контрольной работы и подделал их! Можешь себе представить, какой это вызвало переполох?

Я честно попыталась представить, но не смогла. В Школе бы попросту наказали, но даже не за то, что юный демон осмелился на жульничество — скорее, за дилетантство. Демон, который так глупо попадается на малейших проделках, недостоин жалости.

— С ним долго разговаривали. Говорят, даже в Коллегию вызывали. В конце концов он признался, что боялся гнева своих родителей, и без того разочарованных скромными способностями сына. Раскаялся, долго плакал и в конце концов был прощён. Его не изгнали. Однако исключили из Лицея и сослали работать помощником в Южные Сады. Мать редко навещает его, отец — никогда. Их семья опозорена, и провинившемуся предстоит долго работать, чтобы восстановить свою честь.

Я присвистнула.

— Как всё серьёзно! А у нас крадут все. И мошенничают тоже все. И ничего, не монстрами растём… Способны же мы адаптироваться к Внешнему миру и маскироваться под Лишённых?

— Особенно ты, да. Даже не предупреди меня Влад, я бы нашёл тебя через день-другой.

— Хм… А почему тогда, если он тебя предупредил, ты кинулся душить меня и нёс всякую чушь?

— А, это, — ангел хмыкнул, — должен же я был узнать твоё имя и убедиться, что это действительно ты. Клятва сохранения жизни была действительна лишь при условии, что ты верила в опасность. И да, мне до сих пор не нравится, как ты смотришь на Роднева.

— Ревнуешь своего псевдоподопечного? Уж лучше Катя, чем я? Расслабься, этот пижон не в моём вкусе.

— В отличие от твоего напарника. Или я ошибаюсь?

Я нахмурилась. Разумеется, стоило бы оскорбиться и промолчать. Однако мне хотелось, чтобы Матвей знал правду.

— Я слишком предсказуема для него, мной легко управлять, а он не ищет лёгких игрушек. Ему неинтересно со мной. Демоны никогда не влюбляются — но порой испытывают слишком сильные чувства. Благо в жизни это случается не один раз.

— У ангелов всё по-другому, — прошептал Матвей.

Он поднялся с кресла и стоял надо мной, задумчивый и печальный.

— Нам нельзя играть, если мы не хотим остаться в одиночестве и изгнании. Если ты сделал свой выбор, и он оказался невзаимным, твой выход — идти и служить Свету, биться до тех пор, пока не прогоришь во имя его без остатка. Но такое случается редко. Тот, кто сотворил нас из Первых Лучей, был мудр и справедлив. Мы всегда узнаём друг друга. Иногда ангелы любили Наделённых, покидали Анжелию и уходили во Внешний мир. Их дети были смелыми, с горячими сердцами и великими душами, но всё же людьми.

— Скажи, может быть, ты слышал… случалось ли такое… такое, что…

Никак не получалось выговорить это до конца.

— Что ангелы… или демоны…

— Я ничего не знаю об этом. Признаться, и не хотел бы знать.

Краска прилила к моему лицу. Было уже неважно, верно ли Матвей понял меня. Мне хотелось только одного — остаться в одиночестве. Кажется, я сказала куда больше, чем следовало. Присутствие светлого делало меня слабее, выпивало из меня эмоции и силы.

— Знаешь, я очень устала… если хочешь… приходи завтра…