Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 23064
Я зарылась лицом в подушку и лежала без движения, зажмурив глаза. Ждала ответа. Шли секунды, минуты — Матвей молчал.
Тогда я вновь подняла голову и открыла глаза. Матфей Леонерий, он же Матвей Ледров, исчез из моей квартиры.
— Пожалуйста, отзовись… пожалуйста…
Я снова и снова водила пальцем по поверхности чёрного зеркала, наклонившись над ним так низко, что не видела уже ничего вокруг.
— Я не могу больше томиться здесь… неделя, целая неделя прошла… почему ты не даёшь мне знака? Может, они нашли тебя? Где ты? Ты бы не смог просто так всё оставить…
Ответа не было, будто я мучила не артефакт, а самый обыкновенный кусок стекла.
— Корнел, пожалуйста…
Обсидиан оставался холодным. Я положила его на подушку и легла сверху, прижавшись щекой к его поверхности. Артефакт был единственной нитью, которая могла связать нас, но на другом конце этой нити была абсолютная пустота. Неужели ангелы заблокировали мне связь?
И долго ли я ещё продержусь без неё?
С этой мыслью я впала то ли в сон, то ли в дремоту. Туман воспоминаний и далёких голосов эхом носился у меня в голове, но никак не мог сложиться в полноценное сновидение. Так, что-то отрывистое, неясное, разрозненное, как лоскутное одеяло…
… проснулась я от того, что моей щеке стало очень горячо. Я пробормотала что-то невнятное, даже сама не поняла, что (видимо, это было обрывком моих сонных видений), подняла голову и с недоумением уставилась на Обсидиан. Он пылал всё сильнее — до него уже невозможно было дотронуться.
Несколько секунд я пыталась сообразить, что бы это значило. Под моим взглядом зеркало начало постепенно остывать, а откуда-то из его глубины появились тонкие белые буквы:
«Прости меня, Феста. Я признаю, что был неправ, когда так скоро покинул тебя. Наверное, это моя вина — то, что ты заперта светлыми в собственном доме… но как бы то ни было, времени мало. Фильм ещё не закончен. Мне нужно встретиться с тобой. К. Т.Л».
— Где же ты был раньше? — простонала я. Дрожащими пальцами притянула Обсидиан к себе и начала писать ответ.
«Ты не можешь придти ко мне домой, — защита не подпустит тебя — а я не могу выйти из дома. Впрочем, если хочешь, можешь подойти к подъезду, я выйду и»…
«Не могу».
Короткие два слова словно резанули меня.
«Почему? Чего же ты хочешь?»
«Ты узнаешь позже. Я не смогу даже приблизиться к твоему дому — Матвей хорошо позаботился об этом… Я буду ждать тебя в недостроенном здании больницы, через дорогу от Васильевского сквера, в полночь. Матвею, равно как и другим светлым, советую ничего не говорить об этом. Это только твоё и моё дело».
«Мне не позволят! Меня найдут! А я пока ещё не готова к смерти!»
«Ты боишься? Я разочарован. Быстро же светлые ослабили тебя, Феста! Что ж, если ты оказалась такой — я воспользуюсь своим правом».
«Каким?»
«Правом моего желания, обещанного ещё в Даймонесе за Куб Отражения и подтверждённого твоим словом. Это моё желание — просто будь в это время в этом месте».
Внутри начала подниматься неясная тревога. Корнел, конечно, хитёр — кто знает, какие цели он преследует на этот раз? Весь мой здравый смысл твердил, что вряд ли эти цели романтические, но сердце упрямо билось, как пойманная птица, и не желало ничего слушать. Какие бы аргументы я не приводила и какие бы варианты не рассматривала — в глубине души я уже знала, какое решение приму. В конце концов, цена моего долга казалась не такой уж большой.
Или же?
«Я должен тебя увидеть. Я буду ждать тебя.»
Корнел Тёмный Лучник.
P.S. Возможно, в последний раз«.»
Электрический свет фонарей дробился на осколки в неглубоких лужах. Чёрные ветки, как руки скелетов, тянулись ко мне со всех сторон, словно пытались задержать, остановить мой бешеный бег. Лишённых на улицах почти не было — город замер в ожидании полночи.
Спасительная преграда светлых уже осталась далеко позади. За прошедшие дни я уже так привыкла к ощущению полной безопасности, что чувствовала себя ужасно уязвимой, несясь через тёмные дворы и переулки.
Едва вынырнув из очередной подворотни, я чуть не угодила под колёса автомобиля — на полупустых ночных дорогах немногочисленные водители чувствовали себя шумахерами и выжимали максимум на своих спидометрах. Упругий ветер разметал мои кудри, заставив меня повернуть голову и замедлить шаг — ненадолго. Я перебежала через дорогу, не обращая внимания на светофор, неловко перебралась через низкий забор, ругая тех, кто додумался поставить его здесь, и побежала дальше, огибая Васильевский сквер. Вдали уже виднелся тёмный силуэт заброшенной стройки. Дом, по всей видимости, должен был стать четырёхэтажным, но построено было только три этажа — четвёртый едва намечался балками и отдельными кирпичами. Окна темнели беззубыми и страшными провалами, внутри которых была ничем не прикрытая неизвестность.
Тогда я вновь подняла голову и открыла глаза. Матфей Леонерий, он же Матвей Ледров, исчез из моей квартиры.
— Пожалуйста, отзовись… пожалуйста…
Я снова и снова водила пальцем по поверхности чёрного зеркала, наклонившись над ним так низко, что не видела уже ничего вокруг.
— Я не могу больше томиться здесь… неделя, целая неделя прошла… почему ты не даёшь мне знака? Может, они нашли тебя? Где ты? Ты бы не смог просто так всё оставить…
Ответа не было, будто я мучила не артефакт, а самый обыкновенный кусок стекла.
— Корнел, пожалуйста…
Обсидиан оставался холодным. Я положила его на подушку и легла сверху, прижавшись щекой к его поверхности. Артефакт был единственной нитью, которая могла связать нас, но на другом конце этой нити была абсолютная пустота. Неужели ангелы заблокировали мне связь?
И долго ли я ещё продержусь без неё?
С этой мыслью я впала то ли в сон, то ли в дремоту. Туман воспоминаний и далёких голосов эхом носился у меня в голове, но никак не мог сложиться в полноценное сновидение. Так, что-то отрывистое, неясное, разрозненное, как лоскутное одеяло…
… проснулась я от того, что моей щеке стало очень горячо. Я пробормотала что-то невнятное, даже сама не поняла, что (видимо, это было обрывком моих сонных видений), подняла голову и с недоумением уставилась на Обсидиан. Он пылал всё сильнее — до него уже невозможно было дотронуться.
Несколько секунд я пыталась сообразить, что бы это значило. Под моим взглядом зеркало начало постепенно остывать, а откуда-то из его глубины появились тонкие белые буквы:
«Прости меня, Феста. Я признаю, что был неправ, когда так скоро покинул тебя. Наверное, это моя вина — то, что ты заперта светлыми в собственном доме… но как бы то ни было, времени мало. Фильм ещё не закончен. Мне нужно встретиться с тобой. К. Т.Л».
— Где же ты был раньше? — простонала я. Дрожащими пальцами притянула Обсидиан к себе и начала писать ответ.
«Ты не можешь придти ко мне домой, — защита не подпустит тебя — а я не могу выйти из дома. Впрочем, если хочешь, можешь подойти к подъезду, я выйду и»…
«Не могу».
Короткие два слова словно резанули меня.
«Почему? Чего же ты хочешь?»
«Ты узнаешь позже. Я не смогу даже приблизиться к твоему дому — Матвей хорошо позаботился об этом… Я буду ждать тебя в недостроенном здании больницы, через дорогу от Васильевского сквера, в полночь. Матвею, равно как и другим светлым, советую ничего не говорить об этом. Это только твоё и моё дело».
«Мне не позволят! Меня найдут! А я пока ещё не готова к смерти!»
«Ты боишься? Я разочарован. Быстро же светлые ослабили тебя, Феста! Что ж, если ты оказалась такой — я воспользуюсь своим правом».
«Каким?»
«Правом моего желания, обещанного ещё в Даймонесе за Куб Отражения и подтверждённого твоим словом. Это моё желание — просто будь в это время в этом месте».
Внутри начала подниматься неясная тревога. Корнел, конечно, хитёр — кто знает, какие цели он преследует на этот раз? Весь мой здравый смысл твердил, что вряд ли эти цели романтические, но сердце упрямо билось, как пойманная птица, и не желало ничего слушать. Какие бы аргументы я не приводила и какие бы варианты не рассматривала — в глубине души я уже знала, какое решение приму. В конце концов, цена моего долга казалась не такой уж большой.
Или же?
«Я должен тебя увидеть. Я буду ждать тебя.»
Корнел Тёмный Лучник.
P.S. Возможно, в последний раз«.»
Электрический свет фонарей дробился на осколки в неглубоких лужах. Чёрные ветки, как руки скелетов, тянулись ко мне со всех сторон, словно пытались задержать, остановить мой бешеный бег. Лишённых на улицах почти не было — город замер в ожидании полночи.
Спасительная преграда светлых уже осталась далеко позади. За прошедшие дни я уже так привыкла к ощущению полной безопасности, что чувствовала себя ужасно уязвимой, несясь через тёмные дворы и переулки.
Едва вынырнув из очередной подворотни, я чуть не угодила под колёса автомобиля — на полупустых ночных дорогах немногочисленные водители чувствовали себя шумахерами и выжимали максимум на своих спидометрах. Упругий ветер разметал мои кудри, заставив меня повернуть голову и замедлить шаг — ненадолго. Я перебежала через дорогу, не обращая внимания на светофор, неловко перебралась через низкий забор, ругая тех, кто додумался поставить его здесь, и побежала дальше, огибая Васильевский сквер. Вдали уже виднелся тёмный силуэт заброшенной стройки. Дом, по всей видимости, должен был стать четырёхэтажным, но построено было только три этажа — четвёртый едва намечался балками и отдельными кирпичами. Окна темнели беззубыми и страшными провалами, внутри которых была ничем не прикрытая неизвестность.
Страница 136 из 160
