Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 23095
— Всего лишь заманить тебя сюда, Феста. О том, что могло произойти дальше, Эндариан не подумал.
— Хорошо, — не выдержал Матвей, — Я посрамлён и всё такое. Если бы не ты, Фесты, да и меня самого, могло уже не быть в живых, к тому же я бы провалил своё задание. Блестяще, демон, я впечатлён.
Аня сердито дёрнула напарника за край куртки.
— Драться будете потом!
Матвей недовольно пробормотал что-то, но продолжать спор не стал. Арсений только усмехнулся, наблюдая за ним с видом воспитателя.
— Вторая вещь, которую не учёл твой отец: Хаос начал свою игру ещё раньше. До того, как рухнули барьеры его памяти, — продолжил Корнел. Я вздрогнула от внезапной догадки.
— Межмировая пропасть…
Смерть мальчика — была ли она случайной? И моя болезнь, длившаяся так долго… что пропасть сделала со мной? И потом, во время Игр, они кричали… требовали назвать своё имя…
«Меня зовут Феста!»
«Ложь! Ты лжёшь, маленькая убийца!»
— Тогда Эндариан, наверное, и вспомнил тебя, — тем временем продолжал лучник, — Во время своей болезни ты определённо показала нечто… необычное. Возможно, даже призраки будущих крыльев. По их цвету он и понял, кто из демонов Шестой Школы приходился ему дочерью.
Цвет моих крыльев. Интересно. Мне захотелось взглянуть на них ещё раз. Я растерянно посмотрела себе за спину, но там ничего не было.
— Матвей, как вызвать крылья снова?
Тот пожал плечами.
— Вспомни тот момент, когда ты получила их впервые. То, что чувствовала при этом. Это должна быть какая-то одна эмоция, очень яркая, которой словно тесно у тебя внутри и которая становится твоими крыльями, твоей свободой, твоим всем…
Я послушно попыталась вспомнить тот самый миг. Было очень больно, картина мира куда-то уплывала, шумело в ушах. Но это была не мука, не страх, что-то другое… о нет! Что мне теперь, всю жизнь чувствовать себя виноватой перед Леонерием?!
— Что-то не так?
— Всё нормально… Просто встань и подойди поближе.
— Зачем? — не понял Матвей.
— Надо! — огрызнулась я. Ангел нехотя поднялся, отряхнул джинсы и приблизился ко мне. Я тоже поднялась навстречу ему.
— Не отводи взгляд…
В его глазах мелькнуло понимание. Наверное, я очень сильно покраснела, но постаралась сконцентрироваться на светло-серых радужках. Сжала кулаки. «Так, не злиться, не раздражаться… чёрт, он же всё видит… что он подумает, одному Темнейшему известно! О чём я? Ах, да… Прости… прости, Матвей, что я веду себя как последняя тупица и подвергаю себя опасности, в то время как для тебя, самовлюблённого идиота, нет ничего важнее твоего дурацкого задания и твоей смазливой Анечки»…
— Нет, что я делаю! — вырвалось у меня. Матвей в недоумении нахмурился и отступил на шаг назад, собираясь вернуться на своё место. Отчаянным усилием воли я словно потянулась к нему, пытаясь удержать:
«Постой, погоди! Мне правда очень жаль! Жаль, что тебя привязали ко мне, хотя я знаю, ты не хотел этого! Я не виновата, что родилась такой, и раз мы ничего не можем поделать, остаётся только держаться… Но я больше не причиню тебе боли, прости, прости»…
Из груди вырвался невольный стон. И без того болевшую спину пронзили два острых клинка — нет, не клинка. Крыла. Такие же, чёрные, с несколькими белыми перьями и несколькими алыми — если верить тому же Матвею. Сколько я не вертела головой, заглянуть за спину не получалось. Крылья слушались меня плохо и загораживали обзор.
— Хм… я польщён… — пробормотал Матвей. Мне показалось, или он тоже слегка покраснел?
— Что бы ты там не подумал, это неправда! — поспешила перебить я.
— Угу, — фыркнул Корнел за моей спиной. — Определённо, именно мысль о том, насколько он тебе безразличен, тебя и окрыляет.
— Отстань!
— Конечно. Твоя мать, сдаётся мне, тоже долго отнекивалась и делала вид, что оскорблена, прежде чем броситься в объятия демона.
Арсений вскочил. Анна ахнула и зажала рот руками. По моему телу пробежала невольная дрожь, глаза заволокла искристая пелена.
— Ты не смеешь так говорить!
Гулкий взрыв сотряс здание. Корнел едва успел перекатиться, спасаясь от мощного удара, разворотившего в кирпичную крошку половину стены. Сорвавшись, я дышала хрипло и тяжело, щёки пылали.
Я была оскорблена не за мать, к которой по-прежнему не чувствовала ничего особенного, а за себя. Вот просто так он отдаёт меня, надоевшую игрушку, от которой уже не добиться ничего интересного! «Матвей сможет развеять твою скуку, а я больше не в силах развлекать тебя, — теперь звучало как» пусть Матвей развлекается с тобой дальше, а мне надоело. Впрочем, я посижу и посмотрю на это со стороны. Занятное выйдет кино, с большим количеством спецэффектов«.»
— Феста, спокойнее, — озабоченно произнёс Арсений, поднимая руки, — Вы там в Даймонесе все такие буйные? Понятно, почему у вас такое маленькое население: вы же попросту убиваете друг друга.
— Подумаешь… ему это даже нравится…
— Хорошо, — не выдержал Матвей, — Я посрамлён и всё такое. Если бы не ты, Фесты, да и меня самого, могло уже не быть в живых, к тому же я бы провалил своё задание. Блестяще, демон, я впечатлён.
Аня сердито дёрнула напарника за край куртки.
— Драться будете потом!
Матвей недовольно пробормотал что-то, но продолжать спор не стал. Арсений только усмехнулся, наблюдая за ним с видом воспитателя.
— Вторая вещь, которую не учёл твой отец: Хаос начал свою игру ещё раньше. До того, как рухнули барьеры его памяти, — продолжил Корнел. Я вздрогнула от внезапной догадки.
— Межмировая пропасть…
Смерть мальчика — была ли она случайной? И моя болезнь, длившаяся так долго… что пропасть сделала со мной? И потом, во время Игр, они кричали… требовали назвать своё имя…
«Меня зовут Феста!»
«Ложь! Ты лжёшь, маленькая убийца!»
— Тогда Эндариан, наверное, и вспомнил тебя, — тем временем продолжал лучник, — Во время своей болезни ты определённо показала нечто… необычное. Возможно, даже призраки будущих крыльев. По их цвету он и понял, кто из демонов Шестой Школы приходился ему дочерью.
Цвет моих крыльев. Интересно. Мне захотелось взглянуть на них ещё раз. Я растерянно посмотрела себе за спину, но там ничего не было.
— Матвей, как вызвать крылья снова?
Тот пожал плечами.
— Вспомни тот момент, когда ты получила их впервые. То, что чувствовала при этом. Это должна быть какая-то одна эмоция, очень яркая, которой словно тесно у тебя внутри и которая становится твоими крыльями, твоей свободой, твоим всем…
Я послушно попыталась вспомнить тот самый миг. Было очень больно, картина мира куда-то уплывала, шумело в ушах. Но это была не мука, не страх, что-то другое… о нет! Что мне теперь, всю жизнь чувствовать себя виноватой перед Леонерием?!
— Что-то не так?
— Всё нормально… Просто встань и подойди поближе.
— Зачем? — не понял Матвей.
— Надо! — огрызнулась я. Ангел нехотя поднялся, отряхнул джинсы и приблизился ко мне. Я тоже поднялась навстречу ему.
— Не отводи взгляд…
В его глазах мелькнуло понимание. Наверное, я очень сильно покраснела, но постаралась сконцентрироваться на светло-серых радужках. Сжала кулаки. «Так, не злиться, не раздражаться… чёрт, он же всё видит… что он подумает, одному Темнейшему известно! О чём я? Ах, да… Прости… прости, Матвей, что я веду себя как последняя тупица и подвергаю себя опасности, в то время как для тебя, самовлюблённого идиота, нет ничего важнее твоего дурацкого задания и твоей смазливой Анечки»…
— Нет, что я делаю! — вырвалось у меня. Матвей в недоумении нахмурился и отступил на шаг назад, собираясь вернуться на своё место. Отчаянным усилием воли я словно потянулась к нему, пытаясь удержать:
«Постой, погоди! Мне правда очень жаль! Жаль, что тебя привязали ко мне, хотя я знаю, ты не хотел этого! Я не виновата, что родилась такой, и раз мы ничего не можем поделать, остаётся только держаться… Но я больше не причиню тебе боли, прости, прости»…
Из груди вырвался невольный стон. И без того болевшую спину пронзили два острых клинка — нет, не клинка. Крыла. Такие же, чёрные, с несколькими белыми перьями и несколькими алыми — если верить тому же Матвею. Сколько я не вертела головой, заглянуть за спину не получалось. Крылья слушались меня плохо и загораживали обзор.
— Хм… я польщён… — пробормотал Матвей. Мне показалось, или он тоже слегка покраснел?
— Что бы ты там не подумал, это неправда! — поспешила перебить я.
— Угу, — фыркнул Корнел за моей спиной. — Определённо, именно мысль о том, насколько он тебе безразличен, тебя и окрыляет.
— Отстань!
— Конечно. Твоя мать, сдаётся мне, тоже долго отнекивалась и делала вид, что оскорблена, прежде чем броситься в объятия демона.
Арсений вскочил. Анна ахнула и зажала рот руками. По моему телу пробежала невольная дрожь, глаза заволокла искристая пелена.
— Ты не смеешь так говорить!
Гулкий взрыв сотряс здание. Корнел едва успел перекатиться, спасаясь от мощного удара, разворотившего в кирпичную крошку половину стены. Сорвавшись, я дышала хрипло и тяжело, щёки пылали.
Я была оскорблена не за мать, к которой по-прежнему не чувствовала ничего особенного, а за себя. Вот просто так он отдаёт меня, надоевшую игрушку, от которой уже не добиться ничего интересного! «Матвей сможет развеять твою скуку, а я больше не в силах развлекать тебя, — теперь звучало как» пусть Матвей развлекается с тобой дальше, а мне надоело. Впрочем, я посижу и посмотрю на это со стороны. Занятное выйдет кино, с большим количеством спецэффектов«.»
— Феста, спокойнее, — озабоченно произнёс Арсений, поднимая руки, — Вы там в Даймонесе все такие буйные? Понятно, почему у вас такое маленькое население: вы же попросту убиваете друг друга.
— Подумаешь… ему это даже нравится…
Страница 150 из 160
