Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 22891
— Да и сама ты капец умная… — добавляет Марина, подперев рукой щёку, — Никто из параллели столько баллов за пробный экзамен по химии не получил.
— Это потому, что химию сдаёт четыре человека.
— Ну, не отпирайся. Знаешь же, что ты гений. Везёт же кому-то родиться с такими мозгами.
Наверное, она думает, что мне льстят такие слова? Поначалу действительно льстили, но постепенно начали раздражать, в основном из-за того, что это было неправдой. Им, как посредственным ученицам, было гораздо проще оправдывать мои успехи некими врождёнными способностями, чем признать, что мои успехи — всего лишь плод многолетней, я бы сказала, хронической ответственности. С детства привыкнув слушаться родителей, я так же почтительно относилась и к учителям, выполняя все их требования, которые касались классной либо домашней работы. Постепенно я стала открывать в привычной, рутинной зубрёжке некий азарт. Азарт получения нового знания, которое могло поставить меня на более высокую ступень. Мой спокойный интерес и каждодневные, ровные усилия давали соответствующий результат. И завидовать тут нечему — это всего лишь норма. К тому же, у многих девушек были другие, более существенные достоинства — Марина была красивее меня, Вера — веселее и общительнее, Галя меняла молодых людей как перчатки. Но я им никогда не завидовала. Все мы люди с совокупностью своих отличительных черт. Меня устраивала моя средняя, размеренная жизнь.
Нормальная жизнь, в которой нет места для ненужной зависти ненужным людям.
Как вам мои доводы? Убедительно? Примерно эти слова я внушаю себе вот уже много лет. На самом деле зависть, необоснованная, нездоровая зависть — мой бич. Хуже всего то, что я завидую не людям, не их общественному положению или врождённым качествам, а потенциальной себе. Девушке, которой я могла бы стать, если бы не была Катей Чижевской…
Та личность — сильная, яркая, уверенная в себе, неудержимо страстная и амбициозная. Призрачная жизнь другого человека дразнила меня каждый день. Меня окружали разные люди — и почти в каждом из них того, идеального человека, было больше, чем во мне. Я выдумала себе свою противоположность и с тех пор мучительно завидую ей. Я, настоящая я, не то чтобы красивая, но вполне себе симпатичная. Люди называют меня доброжелательным, умным, спокойным человеком, а в моём подсознании смеётся другая девушка, злая, эмоциональная и безрассудная. Чёрная тень моей души, которая сидит занозой у меня внутри… Это было моё проклятье, моя страшная зависть.
В конце концов, я всего лишь человек, а люди так устроены, что мечтают стать другими людьми. Хоть иногда… хоть на миг.
Просто почувствовать, каково это — испытывать запретные желания, любить и ненавидеть, как любят и ненавидят только в книгах, всегда добиваться своего и играть людьми, словно интересными мне куклами. Но взгляд, которым встречает меня моё отражение в зеркале, пустой и усталый. Как долго я ещё буду серым спокойным существом без амбиций? «До тех пор, пока ты будешь собой. Ведь, что бы там ни говорили, человек не меняется. Меняться — значит менять себя. Ты — это ты, а все прочие размышления абстрактны и не соответствуют действительности», — печально думаю я.
Я провожу рукой по своему отражению и не чувствую ничего — только гладкую поверхность прохладного стекла. А чего я ожидала, что из зазеркалья появится она, тень моей души? Пора бросать эти глупости. Зависть — в самом деле плохое чувство.
— Катька, ты в школу?
Я застёгиваю куртку и насмешливо кричу в ответ:
— Как положено! Не всем же учебные заведения прогуливать.
— Сегодня зачёт, а у меня автомат Калашникова, — отозвался Лёха и зевнул, — Мусор вынеси.
— Сам вынесешь, хотя бы прогуляешься. А то твой отпечаток на компьютерном стуле останется на века и со временем окаменеет.
— Не говори как мама, а то я начну вас путать. И вообще, школота, иди учиться.
Я улыбнулась и закрыла дверь. Ворчит-то ворчит, но мусор он вынесет, я знаю. И даже обед приготовит, если я задержусь. На секунду я представила, что бы стало с моими подругами, если бы они узнали, что мой Лёха ещё и хозяйственный…
Но иногда я прекрасно понимаю Лёху. Мне тоже хочется сесть перед компьютером и отключиться от внешнего мира, чтобы никого не видеть. И это говорит человек, у которого только две недели назад закончились летние каникулы, когда он действительно никого не видел? Тень внутри меня пакостно усмехнулась.
В тот день я пришла в школу позже обычного, почти перед самым звонком. Первым, что я увидела в кабинете биологии, были две худенькие спины Близняшек, Арины и Наташи. Они не были сёстрами, но во многом напоминали друг друга, только одна была блондинкой, а другая — брюнеткой. К тому же, блондинка Арина была более сдержанной и замкнутой, брюнетка Наташа — более живой и подвижной. Обе они были богаты, красивы, имели множество знакомых как в школе, так и за её пределами, и дружили ещё с первого класса. Одну было невозможно представить без другой.
— Это потому, что химию сдаёт четыре человека.
— Ну, не отпирайся. Знаешь же, что ты гений. Везёт же кому-то родиться с такими мозгами.
Наверное, она думает, что мне льстят такие слова? Поначалу действительно льстили, но постепенно начали раздражать, в основном из-за того, что это было неправдой. Им, как посредственным ученицам, было гораздо проще оправдывать мои успехи некими врождёнными способностями, чем признать, что мои успехи — всего лишь плод многолетней, я бы сказала, хронической ответственности. С детства привыкнув слушаться родителей, я так же почтительно относилась и к учителям, выполняя все их требования, которые касались классной либо домашней работы. Постепенно я стала открывать в привычной, рутинной зубрёжке некий азарт. Азарт получения нового знания, которое могло поставить меня на более высокую ступень. Мой спокойный интерес и каждодневные, ровные усилия давали соответствующий результат. И завидовать тут нечему — это всего лишь норма. К тому же, у многих девушек были другие, более существенные достоинства — Марина была красивее меня, Вера — веселее и общительнее, Галя меняла молодых людей как перчатки. Но я им никогда не завидовала. Все мы люди с совокупностью своих отличительных черт. Меня устраивала моя средняя, размеренная жизнь.
Нормальная жизнь, в которой нет места для ненужной зависти ненужным людям.
Как вам мои доводы? Убедительно? Примерно эти слова я внушаю себе вот уже много лет. На самом деле зависть, необоснованная, нездоровая зависть — мой бич. Хуже всего то, что я завидую не людям, не их общественному положению или врождённым качествам, а потенциальной себе. Девушке, которой я могла бы стать, если бы не была Катей Чижевской…
Та личность — сильная, яркая, уверенная в себе, неудержимо страстная и амбициозная. Призрачная жизнь другого человека дразнила меня каждый день. Меня окружали разные люди — и почти в каждом из них того, идеального человека, было больше, чем во мне. Я выдумала себе свою противоположность и с тех пор мучительно завидую ей. Я, настоящая я, не то чтобы красивая, но вполне себе симпатичная. Люди называют меня доброжелательным, умным, спокойным человеком, а в моём подсознании смеётся другая девушка, злая, эмоциональная и безрассудная. Чёрная тень моей души, которая сидит занозой у меня внутри… Это было моё проклятье, моя страшная зависть.
В конце концов, я всего лишь человек, а люди так устроены, что мечтают стать другими людьми. Хоть иногда… хоть на миг.
Просто почувствовать, каково это — испытывать запретные желания, любить и ненавидеть, как любят и ненавидят только в книгах, всегда добиваться своего и играть людьми, словно интересными мне куклами. Но взгляд, которым встречает меня моё отражение в зеркале, пустой и усталый. Как долго я ещё буду серым спокойным существом без амбиций? «До тех пор, пока ты будешь собой. Ведь, что бы там ни говорили, человек не меняется. Меняться — значит менять себя. Ты — это ты, а все прочие размышления абстрактны и не соответствуют действительности», — печально думаю я.
Я провожу рукой по своему отражению и не чувствую ничего — только гладкую поверхность прохладного стекла. А чего я ожидала, что из зазеркалья появится она, тень моей души? Пора бросать эти глупости. Зависть — в самом деле плохое чувство.
— Катька, ты в школу?
Я застёгиваю куртку и насмешливо кричу в ответ:
— Как положено! Не всем же учебные заведения прогуливать.
— Сегодня зачёт, а у меня автомат Калашникова, — отозвался Лёха и зевнул, — Мусор вынеси.
— Сам вынесешь, хотя бы прогуляешься. А то твой отпечаток на компьютерном стуле останется на века и со временем окаменеет.
— Не говори как мама, а то я начну вас путать. И вообще, школота, иди учиться.
Я улыбнулась и закрыла дверь. Ворчит-то ворчит, но мусор он вынесет, я знаю. И даже обед приготовит, если я задержусь. На секунду я представила, что бы стало с моими подругами, если бы они узнали, что мой Лёха ещё и хозяйственный…
Но иногда я прекрасно понимаю Лёху. Мне тоже хочется сесть перед компьютером и отключиться от внешнего мира, чтобы никого не видеть. И это говорит человек, у которого только две недели назад закончились летние каникулы, когда он действительно никого не видел? Тень внутри меня пакостно усмехнулась.
В тот день я пришла в школу позже обычного, почти перед самым звонком. Первым, что я увидела в кабинете биологии, были две худенькие спины Близняшек, Арины и Наташи. Они не были сёстрами, но во многом напоминали друг друга, только одна была блондинкой, а другая — брюнеткой. К тому же, блондинка Арина была более сдержанной и замкнутой, брюнетка Наташа — более живой и подвижной. Обе они были богаты, красивы, имели множество знакомых как в школе, так и за её пределами, и дружили ещё с первого класса. Одну было невозможно представить без другой.
Страница 77 из 160
