Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 22945
Кабинет триста двадцать три оказался довольно большим, просторным и до противного светлым. Я даже пожалела, что надела куртку без капюшона — было бы чем прикрыть лицо.
Когда я появилась в классе (слава Темнейшему, дверей никто не закрывал), все олимпиадники уже сидели на своих местах, по одному за партой. Кто-то сосредоточен, кто-то взволнован, кому-то попросту скучно. За первой партой второго ряда устроился темноволосый высокий юноша, развалившись на стуле, как на кресле. Чёрный костюм сидел на нём как влитой и придавал его облику этакую развязную элегантность. В джинсах и свитере юноша точно растерял бы половину своей привлекательности. Когда солнце выглянуло из-за туч, косой луч упал ему прямо на лицо, отчего он поморщился и отвернулся от окна. И тогда я вспомнила, что уже видела его, причём не так давно. Да несколько дней назад, во время памятного похода в музей! Дмитрий Роднев, как тесен мир!
Осознав, что значило присутствие здесь этого парня, я замерла и осмотрелась по сторонам: не наблюдается ли поблизости чья-то блондинистая голова со злыми светлыми глазами? Или на сей раз ангел-хранитель отпустил своего подопечного одного? Кажется, так и есть, если исходить из двух фактов. Первый: его не было видно. Второй: меня пока никто не тронул.
— Через пять минут я вам раздам задания, пока подпишите тетради, приготовьте ручки, уберите всё постороннее на задние парты, — привычно забубнила организатор, очкастая учительница неопределённого возраста. Все тут же зашуршали, завозились, следуя указаниям. Катя сидела у самого окна, через проход от Роднева. Повернув голову, она случайно столкнулась с ним взглядом. Юноша улыбнулся и кивнул ей, точно они были уже сто лет знакомы. Катя машинально улыбнулась в ответ. Да они, кажется, успели познакомиться в этом чёртовом музее! Меня аж дрожь пробрала. Только этого мне не хватало.
Наконец олимпиада началась. Время моей невидимости стремительно истекало, поэтому действовать следовало быстро.
Для начала я мысленно «напомнила» Кате про мучившие её биологические кошмары. Девушка тут же нахмурилась и принялась тереть лоб, отгоняя наваждение. Хищные плотоядные цветочки и ножницы-хромосомы были полной ерундой по сравнению с кошмарами из последней серии. Любой работник морга проснулся бы от таких в холодном поту. Мысли Кати пришли в полный беспорядок. Больше всего ей хотелось накрыть ладонью ненавистные задания и никогда их не видеть.
Второй шаг был банальным. Я решила не выпендриваться и просто изменить условия задач так, чтобы Катя абсолютно ничего не поняла и зашла в тупик. Внеся немного хаоса в упорядоченную систему условий и предоставленных данных, я неслышно вздохнула, потёрла виски… и оторопела.
Откуда-то снизу слышалось тихое шипение. Ноги, хотя и были в сапогах, моментально заледенели. Странный холод поднимался всё и выше по телу, парализуя не только движения, но и мысли. Голова закружилась. Медленно, как в замедленной съёмке, я протянула руку и ухватилась за стену.
Лишённые тоже что-то почувствовали. Все оторвались от своих задач, стали недоумевающе переглядываться и ёжиться от непонятного им самим холода. Шипение постепенно усиливалось, напоминая уже тихий свист кипящего чайника.
«Катя… Катя»… — почему-то стучало в моей голове. Я была уверена, что моей хранимой угрожала опасность. Мгновенно забыв про олимпиаду и про своё задание, я оттолкнулась от стенки и на негнущихся ногах попыталась приблизиться к Чижевской, которая прислушивалась к чему-то, крутила головой по сторонам и ровным счётом ничего не понимала.
Оконные стёкла стремительно темнели, будто закоптившись изнутри. Солнечный свет становился всё тусклее и тусклее, пока кабинет не погрузился в сумрак. Организатор, до того только открывавшая и закрывавшая рот, сорвалась с места и с коротким «сидите здесь, я узнаю, в чём дело» унеслась куда-то в коридор, торопливо захлопнув дверь.«Предлог», — отчётливо поняла я, — «Боится»…
Твёрдо решив забрать Катю и валить отсюда куда глаза глядят, я продолжала медленно, сопротивляясь парализующему холоду, идти по проходу.
— Ребят, что п-проиходит-то? — наконец подал голос Роднев. Я не удержалась и ответила:
— Г-глубинный хо-холод, Дим! Нас хотят превратить в ледяные статуи!
— Кто говорит? — обалдел юноша, — Откуда ты зна…
— А-а-а!
Воздух пронзил истошный девичий визг. Какая-то юная олимпиадница с задней парты, поджав под себя ноги, всхлипывала и указывала дрожащей рукой в один из углов кабинета. В этом углу лениво шевелилось чёрное облако, медленно выползавшее к центру кабинета. Короткие туманные отростки, точно щупальца, молниями выстреливали в разные стороны и тут же втягивались обратно. Наконец «облако» оторвалось от угла и, перетекая, как ртуть, деловито направилось в нашу с Катей сторону.
— Кать… — зашептала я. — Это итл… Если он прикоснётся к тебе, твоя кровь замёрзнет… Беги скорей, вон там, вдоль окна, я попытаюсь его задержать…
— Феста?! Что ты здесь делаешь? Почему я тебя не вижу?
— Делай, как тебе говорят! — огрызнулась я.
Когда я появилась в классе (слава Темнейшему, дверей никто не закрывал), все олимпиадники уже сидели на своих местах, по одному за партой. Кто-то сосредоточен, кто-то взволнован, кому-то попросту скучно. За первой партой второго ряда устроился темноволосый высокий юноша, развалившись на стуле, как на кресле. Чёрный костюм сидел на нём как влитой и придавал его облику этакую развязную элегантность. В джинсах и свитере юноша точно растерял бы половину своей привлекательности. Когда солнце выглянуло из-за туч, косой луч упал ему прямо на лицо, отчего он поморщился и отвернулся от окна. И тогда я вспомнила, что уже видела его, причём не так давно. Да несколько дней назад, во время памятного похода в музей! Дмитрий Роднев, как тесен мир!
Осознав, что значило присутствие здесь этого парня, я замерла и осмотрелась по сторонам: не наблюдается ли поблизости чья-то блондинистая голова со злыми светлыми глазами? Или на сей раз ангел-хранитель отпустил своего подопечного одного? Кажется, так и есть, если исходить из двух фактов. Первый: его не было видно. Второй: меня пока никто не тронул.
— Через пять минут я вам раздам задания, пока подпишите тетради, приготовьте ручки, уберите всё постороннее на задние парты, — привычно забубнила организатор, очкастая учительница неопределённого возраста. Все тут же зашуршали, завозились, следуя указаниям. Катя сидела у самого окна, через проход от Роднева. Повернув голову, она случайно столкнулась с ним взглядом. Юноша улыбнулся и кивнул ей, точно они были уже сто лет знакомы. Катя машинально улыбнулась в ответ. Да они, кажется, успели познакомиться в этом чёртовом музее! Меня аж дрожь пробрала. Только этого мне не хватало.
Наконец олимпиада началась. Время моей невидимости стремительно истекало, поэтому действовать следовало быстро.
Для начала я мысленно «напомнила» Кате про мучившие её биологические кошмары. Девушка тут же нахмурилась и принялась тереть лоб, отгоняя наваждение. Хищные плотоядные цветочки и ножницы-хромосомы были полной ерундой по сравнению с кошмарами из последней серии. Любой работник морга проснулся бы от таких в холодном поту. Мысли Кати пришли в полный беспорядок. Больше всего ей хотелось накрыть ладонью ненавистные задания и никогда их не видеть.
Второй шаг был банальным. Я решила не выпендриваться и просто изменить условия задач так, чтобы Катя абсолютно ничего не поняла и зашла в тупик. Внеся немного хаоса в упорядоченную систему условий и предоставленных данных, я неслышно вздохнула, потёрла виски… и оторопела.
Откуда-то снизу слышалось тихое шипение. Ноги, хотя и были в сапогах, моментально заледенели. Странный холод поднимался всё и выше по телу, парализуя не только движения, но и мысли. Голова закружилась. Медленно, как в замедленной съёмке, я протянула руку и ухватилась за стену.
Лишённые тоже что-то почувствовали. Все оторвались от своих задач, стали недоумевающе переглядываться и ёжиться от непонятного им самим холода. Шипение постепенно усиливалось, напоминая уже тихий свист кипящего чайника.
«Катя… Катя»… — почему-то стучало в моей голове. Я была уверена, что моей хранимой угрожала опасность. Мгновенно забыв про олимпиаду и про своё задание, я оттолкнулась от стенки и на негнущихся ногах попыталась приблизиться к Чижевской, которая прислушивалась к чему-то, крутила головой по сторонам и ровным счётом ничего не понимала.
Оконные стёкла стремительно темнели, будто закоптившись изнутри. Солнечный свет становился всё тусклее и тусклее, пока кабинет не погрузился в сумрак. Организатор, до того только открывавшая и закрывавшая рот, сорвалась с места и с коротким «сидите здесь, я узнаю, в чём дело» унеслась куда-то в коридор, торопливо захлопнув дверь.«Предлог», — отчётливо поняла я, — «Боится»…
Твёрдо решив забрать Катю и валить отсюда куда глаза глядят, я продолжала медленно, сопротивляясь парализующему холоду, идти по проходу.
— Ребят, что п-проиходит-то? — наконец подал голос Роднев. Я не удержалась и ответила:
— Г-глубинный хо-холод, Дим! Нас хотят превратить в ледяные статуи!
— Кто говорит? — обалдел юноша, — Откуда ты зна…
— А-а-а!
Воздух пронзил истошный девичий визг. Какая-то юная олимпиадница с задней парты, поджав под себя ноги, всхлипывала и указывала дрожащей рукой в один из углов кабинета. В этом углу лениво шевелилось чёрное облако, медленно выползавшее к центру кабинета. Короткие туманные отростки, точно щупальца, молниями выстреливали в разные стороны и тут же втягивались обратно. Наконец «облако» оторвалось от угла и, перетекая, как ртуть, деловито направилось в нашу с Катей сторону.
— Кать… — зашептала я. — Это итл… Если он прикоснётся к тебе, твоя кровь замёрзнет… Беги скорей, вон там, вдоль окна, я попытаюсь его задержать…
— Феста?! Что ты здесь делаешь? Почему я тебя не вижу?
— Делай, как тебе говорят! — огрызнулась я.
Страница 98 из 160
