Детсад №13

Иногда я прихожу в тот детский садик, где когда-то играли мои дети. Это очень важное место для меня, оно хранит память.

В этот раз я пришел прогуляться к садику где-то часов в восемь вечера. Уже стемнело и он, естественно, был закрыт. Я пару раз прошелся вокруг ограды детсада и, когда, решил возвращаться домой вдруг заметил в садике старушку. Ворота были заперты, никаких лазеек в заборе не имелось, так что проникновение какой-то странной, разгуливающей по вечерам в городе, бабульки было. мистическим? Не успел я подумать о мистике, как услышал тихий скрип открывающихся в сад ворот. Я вздрогнул скорее от неожиданности, чем от страха (хотя мне вдруг стало как-то не по себе) и огляделся: никакого сторожа или вообще человека, стоящего рядом и способного открыть ворота, не обнаружилось. Я пожал плечами и шагнул на территорию детсада, гонимый, видимо, одним лишь безумным интересом. Бабушки-лихой покорительницы детсадовских оград и след простыл.

— Дожили, пожилые женщины ночью играют в прятки в детсадах, — проворчал я себе под нос и обернулся, дабы идти обратно. Буквально в метре от меня опять оказалась старуха, как будто из воздуха, ну правда. Не нравилось мне все это, совсем не нравилось. Внезапно незнакомка зашевелилась и подняла голову:

— Твои дети хотят видеть тебя, — не смотря на то, что старуха была слепа, её белесые, без зрачков, глаза были широко раскрыты, и я готов был поклясться, что чувствую на себе ее пристальный взгляд. Что за чушь? Слепые люди не могут видеть. Меня пробрала дрожь.

— Моих детей нет в живых уже несколько лет, — процедил я, стараясь не смотреть на старую ведьму. Именно ведьмой мне захотелось назвать ее после того, что она сказала. Разве имеет человек право насмехаться над чужим горем?

— Иди за мной. иди за мной, — позвала меня старуха, оборачиваясь к серому, в лунном свете, зданию детского садика. Сгорбленная в три погибели, измученная жизнью бабушка, опирающаяся на такую же древнюю как она длинную палку, а не старую ведьму, увидел я, как только из моего поля зрения исчезли ее пустые глаза. Я двинулся за старухой, не имея понятия, куда и зачем мы идем.

— Варечка хочет видеть тебя, Глеб хочет видеть тебя. Они ждут тебя, — то и дело повторяла старуха.

— Варечка, Глеб. Варечка, Глеб…

Тут, наконец, мне стало действительно страшно. Откуда она знает их имена? Остатки моего инстинкта самосохранения вкупе со здравым разумом кричали мне остановиться, вернуться домой и забыть эту прогулку, как страшный сон.

Я, собственно, так и сделал. Остановился и обернулся: меня охватил холодный ужас. Прямо передо мной стояла целая толпа детей. Окровавленных детей с пустыми глазницами. Они источали неимоверный смрад разлагающихся трупов, и просто адский холод исходил от них. Я мог видеть трупных червей, мерзко копошащихся в волосах близко стоящих ко мне исчадий Ада. Сердце ушло в пятки, и, кажется, я забыл, как дышать. Я успел перебрать все ругательства в мыслях, и даже вспомнил пару молитв, пока остолбенело смотрел на, представившуюся картину. Я вышел из оцепенения только когда цепкие пальцы старухи сжали мой локоть, и она с необычной для такой сухонькой старушонки силой, потянула меня за собой.

Я готов был кричать от страха и отчаяния, которые поселились у меня в легких и животе, но мой язык не слушался, а губы не желали размыкаться; мне казалось, что я не иду, а лечу над землей, потому что я не чувствовал твердой поверхности под ногами; небо вдруг потемнело, луна и звезды внезапно скрылись за не пойми откуда взявшимися облаками, а проклятая старуха продолжала бормотать себе под нос имена моих детей. Перед глазами все плыло, сейчас я больше всего хотел, чтобы этот кошмар оказался просто страшным, очень страшным сном, но я никак не просыпался. Я не заметил, как мы оказались в темном помещении, которое освещалось одной единственной свечой, стоящей в центре. Стены помещения были сплошь изрисованы какими-то темного цвета знаками. Только хорошенько приглядевшись к «краске», я понял, что это кровь.

Я кинулся к двери, но она исчезла, я попробовал кричать, но понял, что это совершенно бесполезно, так как мы находимся, скорее всего, в подвале. Я метался по небольшому помещению, гонимый страхом, разбил руки в кровь, пытаясь найти волшебным образом исчезнувшую дверь. В конце концов, я бросился к ведьме, которая все это время просто молча стояла возле одной из стен, я хотел ударить ее, но вместо этого мой кулак вновь встретил холодный камень. Старуха опять исчезла.

— Отпусти меня, отпусти! Я ничего тебе не сделал! Отпусти! — кричал я, срываясь на хрип. Но ответом мне была гробовая тишина. Я прислонился к стене и сполз по ней на холодный, каменный пол. Мне захотелось забиться в угол и плакать. От страха, от отчаяния, от чувства беспомощности. Я был в ловушке, и я чувствовал, что сейчас что-то случиться. Что-то очень страшное и необратимое. Но вместо этого я услышал лишь короткое «мяу».