Даже если мы относим себя к какой-нибудь конфессии, мы все равно повседневно живем в профанном мире и с миром сакральным, а также с мистикой встречаемся крайне редко. Но при всем при том практически каждому человеку по личному опыту знакомо ощущение необъяснимого озноба, когда откуда-то из-за неведомой (одновременно притягательной и опасной) грани тянет, тянет каким-то странным, неопределенным сквознячком… Наверное, тут все дело в том, что мы, в сущности, еще очень мало знаем об окружающем нас мире…
8 мин, 19 сек 28
Родители Алисы с самого начала непонятно нервничали и чуть ли не оглядывались по сторонам.
— Вы знаете, у нас к вам очень странная просьба. Вы только не удивляйтесь и не отказывайтесь сразу, мы потом вам все объясним, вы нас извините, мы сами понимаем, что все это как-то…
— А в чем заключается сама просьба-то? — я решила прервать поток извинений.
— Вы поговорите с нашей дочерью…
— Ну разумеется, поговорю, если вы ее ко мне приведете. И поверьте, это будет далеко не первая двенадцатилетняя девочка, с которой я стану разговаривать. Где же странность?
— Странность в том, — не глядя мне в глаза, сказала женщина, — что мы хотели бы, чтобы вы с ней просто так поговорили. Нипочему. Мы вам сейчас вообще ничего про нее говорить не будем. Нам важно, чтобы вы сами ее увидели и потом нам рассказали, как оно вам показалось.
— Оно? — тут уж я, пожалуй, удивилась как следует. Их ребенок что, гермафродит?!
— Ну, я имела в виду «как оно все», — поправилась женщина.
— Вы нам расскажете свои впечатления, а мы все расскажем и ответим на все ваши вопросы.
— Да ради бога, — согласилась я.
Гипотез у меня было несколько, одна другой тривиальнее. Первое — самое простое и безобидное: девочка рано и бурно зашла в подростковость и сразу натворила что-то, поразившее родителей в самое сердце, например, сперла из дома большую сумму денег, или пришла домой пьяной, или не пришла ночевать… Второе — тревожнее: в препубертате часто манифестируют всяческие психопатии, возможно, они заметили в поведении дочери что-то нехорошее, но не знают, как его классифицировать, хотят, чтобы специалист посмотрел, но боятся страшного диагноза и не хотят заранее специалиста «настраивать». И наконец третье — ничего ужасного вообще не происходит и не произошло, просто родители невротики, да еще и начитались каких-нибудь книжек про подростковый возраст и сложные отношения с подростками, теперь им все мерещится и они хотят перестраховаться.
Девочка показалась мне много «нормальней», чем родители. Чуть-чуть с задержкой физического развития: уже скоро тринадцать, а вся такая худенькая, плоская, менструаций еще нет, рост маленький, ладошки узкие. Не красавица и не дурнушка, не блещет умом, но и далеко не глупа. В школе учится средне: бывают и четверки, и пятерки, и тройки. Двойки — очень редко. Не любит математику и физкультуру (плохо получается), любит литературу, историю и английский язык (получается хорошо). Рассмотрела мои игрушки, призналась, что еще год назад с удовольствием играла в «домик Барби». Спокойно рассказала о двух своих подругах в классе и мальчике с третьего этажа, который ее на год младше и с которым они вместе гуляют и ходят друг к другу в гости — болтать, смотреть мультики, играть в компьютер (раньше почти каждый день, а сейчас реже — обоим много уроков стали задавать). Еще много рассказывала о своей собачке — йоркширском терьере Притти. Я спросила о братьях-сестрах (родители мне и этого не сказали).
— Никого нет, — грустно ответила Алиса.
— А я бы очень хотела, брата или сестру — это все равно.
С родителями отношения хорошие. Иногда Алиса ездит в гости к бабушке (папиной маме) в Псковскую область. Там тоже есть две собаки, три кошки и коза Тамара с ужасным характером. Алиса ходит в бассейн и на дополнительный английский (нравится), в прошлом году ходила на бисероплетение (надоело). В будущем подумывает стать либо учительницей английского, либо ветеринаром — еще точно не решила.
Я получила от разговора определенное удовольствие, девочка тоже выглядела вполне дружелюбно и жизнерадостно. Сейчас буду снимать родительский невроз, решила я, склоняясь к тому, что что-то такое все-таки жизнерадостная Алиса отчебучила, в одиночку или вместе с дворовым приятелем. Потому что ни малейшего удивления по поводу того, что ее притащили к психологу, она не проявила. Ни одного вопроса не задала. Знает кошка, чье мясо съела. Ну, сейчас мне все расскажут.
Алиса, вежливо попрощавшись, ушла на свой английский. Родители зашли в кабинет.
— Очень милая девочка. И развита по возрасту. Ни малейшей психиатрии не чувствуется, — с ходу сообщила я и предложила:
— Ну, рассказывайте, что у вас там.
По мере разворачивания рассказа челюсть у меня не отвисала только потому, что я придерживала ее пальцем.
Девочка приемная. Взяли ее из детдома почти три года назад, когда ей было десять лет. Они хотели маленького ребенка — от года до трех, мальчика или девочку — все равно, но на таких была очередь, и непонятно когда, а у них уже — возраст. А тут — здоровая девочка (для детдомовских это редкость — вы же знаете, какой там контингент), в обычной школе учится даже неплохо, только несколько отстает от сверстников в физическом развитии. Врач сказал: хорошее питание, прогулки и спорт — догонит моментально. Воспитательница сказала: берите, если не боитесь. Ее уже два раза хотели взять, но не решились в конце концов.
— Но почему?!
— Вы знаете, у нас к вам очень странная просьба. Вы только не удивляйтесь и не отказывайтесь сразу, мы потом вам все объясним, вы нас извините, мы сами понимаем, что все это как-то…
— А в чем заключается сама просьба-то? — я решила прервать поток извинений.
— Вы поговорите с нашей дочерью…
— Ну разумеется, поговорю, если вы ее ко мне приведете. И поверьте, это будет далеко не первая двенадцатилетняя девочка, с которой я стану разговаривать. Где же странность?
— Странность в том, — не глядя мне в глаза, сказала женщина, — что мы хотели бы, чтобы вы с ней просто так поговорили. Нипочему. Мы вам сейчас вообще ничего про нее говорить не будем. Нам важно, чтобы вы сами ее увидели и потом нам рассказали, как оно вам показалось.
— Оно? — тут уж я, пожалуй, удивилась как следует. Их ребенок что, гермафродит?!
— Ну, я имела в виду «как оно все», — поправилась женщина.
— Вы нам расскажете свои впечатления, а мы все расскажем и ответим на все ваши вопросы.
— Да ради бога, — согласилась я.
Гипотез у меня было несколько, одна другой тривиальнее. Первое — самое простое и безобидное: девочка рано и бурно зашла в подростковость и сразу натворила что-то, поразившее родителей в самое сердце, например, сперла из дома большую сумму денег, или пришла домой пьяной, или не пришла ночевать… Второе — тревожнее: в препубертате часто манифестируют всяческие психопатии, возможно, они заметили в поведении дочери что-то нехорошее, но не знают, как его классифицировать, хотят, чтобы специалист посмотрел, но боятся страшного диагноза и не хотят заранее специалиста «настраивать». И наконец третье — ничего ужасного вообще не происходит и не произошло, просто родители невротики, да еще и начитались каких-нибудь книжек про подростковый возраст и сложные отношения с подростками, теперь им все мерещится и они хотят перестраховаться.
Девочка показалась мне много «нормальней», чем родители. Чуть-чуть с задержкой физического развития: уже скоро тринадцать, а вся такая худенькая, плоская, менструаций еще нет, рост маленький, ладошки узкие. Не красавица и не дурнушка, не блещет умом, но и далеко не глупа. В школе учится средне: бывают и четверки, и пятерки, и тройки. Двойки — очень редко. Не любит математику и физкультуру (плохо получается), любит литературу, историю и английский язык (получается хорошо). Рассмотрела мои игрушки, призналась, что еще год назад с удовольствием играла в «домик Барби». Спокойно рассказала о двух своих подругах в классе и мальчике с третьего этажа, который ее на год младше и с которым они вместе гуляют и ходят друг к другу в гости — болтать, смотреть мультики, играть в компьютер (раньше почти каждый день, а сейчас реже — обоим много уроков стали задавать). Еще много рассказывала о своей собачке — йоркширском терьере Притти. Я спросила о братьях-сестрах (родители мне и этого не сказали).
— Никого нет, — грустно ответила Алиса.
— А я бы очень хотела, брата или сестру — это все равно.
С родителями отношения хорошие. Иногда Алиса ездит в гости к бабушке (папиной маме) в Псковскую область. Там тоже есть две собаки, три кошки и коза Тамара с ужасным характером. Алиса ходит в бассейн и на дополнительный английский (нравится), в прошлом году ходила на бисероплетение (надоело). В будущем подумывает стать либо учительницей английского, либо ветеринаром — еще точно не решила.
Я получила от разговора определенное удовольствие, девочка тоже выглядела вполне дружелюбно и жизнерадостно. Сейчас буду снимать родительский невроз, решила я, склоняясь к тому, что что-то такое все-таки жизнерадостная Алиса отчебучила, в одиночку или вместе с дворовым приятелем. Потому что ни малейшего удивления по поводу того, что ее притащили к психологу, она не проявила. Ни одного вопроса не задала. Знает кошка, чье мясо съела. Ну, сейчас мне все расскажут.
Алиса, вежливо попрощавшись, ушла на свой английский. Родители зашли в кабинет.
— Очень милая девочка. И развита по возрасту. Ни малейшей психиатрии не чувствуется, — с ходу сообщила я и предложила:
— Ну, рассказывайте, что у вас там.
По мере разворачивания рассказа челюсть у меня не отвисала только потому, что я придерживала ее пальцем.
Девочка приемная. Взяли ее из детдома почти три года назад, когда ей было десять лет. Они хотели маленького ребенка — от года до трех, мальчика или девочку — все равно, но на таких была очередь, и непонятно когда, а у них уже — возраст. А тут — здоровая девочка (для детдомовских это редкость — вы же знаете, какой там контингент), в обычной школе учится даже неплохо, только несколько отстает от сверстников в физическом развитии. Врач сказал: хорошее питание, прогулки и спорт — догонит моментально. Воспитательница сказала: берите, если не боитесь. Ее уже два раза хотели взять, но не решились в конце концов.
— Но почему?!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 3
