— Давным-давно не было в Туманном гостей…
4 мин, 24 сек 195
Порой, слышав эту фразу от своей бабушки, я недоумевал. Туманное — небольшой, но наполненный жизнью городок: у нас было многое, включая пару-тройку музеев и огромный парк. Каждый день сюда приезжало довольно много людей.
Тогда я спрашивал у нее:
— Бабушка, тут же везде люди! Как не быть гостям?
Тогда она тихо смеялась и поглаживала меня по голове:
— Не о тех я гостях говорю, Валера, о других. О тех, кого не сдержат никакие ворота…
Через два года после этого разговора она умерла. Помнится, я не очень скорбел на ее похоронах: бабушка Наташа всегда была хмурой и неразговорчивой, кроме редких моментов прозрения, когда она смеялась не своим смехом и говорила странные, чужие фразы.
Прошло уже девятнадцать лет, почему же я вспомнил об этом только сейчас?
Да потому что я понял, кто эти гости.
Все начиналось вполне обыденно, хотя и немного убыточно: у меня сгорела новенькая квартира. Пришлось, поругавшись на нерасторопных пожарных, забрать у родителей свои старые вещи и свалить в богом забытый городок Туманное. Конечно, сейчас он называется по-другому, но я привык к этому имени, призраку своего детства.
Всегда пьяный сторож дядя Вася за небольшую плату согласился привести старый дом в порядок.
Теперь немного об устройстве дома бабы Наташи: маленькая кухонька соседствовала с большой дряхлой спальней, где я и устроился. Рядом находился чулан и комнатка для гостей.
С электричеством проблем не возникало. С водой тоже не было перебоев; единственной сложностью был газ. С тех пор, как некая Влада, о которой мне рассказали в ЖЭКе, устроила небольшой взрыв, в сети труб «что-то сломалось» и газ подавался редко и понемногу. Повздыхав, я решил купить себе электрическую плитку.
Вот настало время ночевать в большой спальне, где когда-то попрощалась с жизнью бабушка. Укрывшись одеялом, я попытался сразу заснуть; но не тут-то было.
Пустой дом начал жить своей жизнью; хлопала форточка, скрипели двери, визжал паркет. Я накрыл подушкой голову и приготовился стучать по батарее, как вспомнил: моя квартира сгорела. Соседей нет, и это не блочный дом.
Сначала меня пробила дрожь. Потом я попытался внести немного реализма в происходящее и подумал, что это всего лишь старые двери. И рассохшийся паркет времен очаковских и покоренья Крыма. И незакрытые форточки. Кому они могут навредить? Уж точно не мне!
Шаги в коридоре убедили меня в обратном.
Я отвернулся к стене. Нечто львиными прыжками приближалось ко мне. Я почти слышал это дыхание, эти жуткие хрипы…
Оно исчезло.
Не спрашивайте, как я это узнал; я и сам боюсь вспоминать. Важно лишь то, что я выжил.
На следующий день я попытался забыть об этом жутком происшествии. Утром постучался в стекло воробей. Я, потихоньку возвращаясь к нормальной жизни, насыпал ему крошек и удалился в библиотеку.
По детской памяти я нашел здание довольно быстро. Даже не поздоровавшись со старой библиотекаршей, я поспешил в отдел мистики и эзотерики.
Роясь в книгах со скучными названиями, не имеющими к моему случаю никакого отношения, я наткнулся на подозрительный том под названием «Созерцатель». С трудом достав его с полки, я открыл книгу на первой странице и пробежал глазами строчки.
«Семь их всего. Первый — демон мерзкой наружности, похожий одновременно на собаку и лягушку. Наводит сей ужасный дух слепоту и глухоту. Горе тому, кому сядет он на грудь и начнет душить!»
Второй — демонесса покоряющая, пахнущая травой басурманской мелиссой. Днем выглядит она как прекраснейшая из любовниц мира сего, а ночью же — покрыта ужаснейшими язвами и имеет рога премерзкие. Бойся ее, Странник! Коварна ее женская наружность…
Третий же — волк белый, будто осыпанный чистейшей мукой. Говорят, призрак это жадного мельника, что отказал в подаянии нищему колдуну. Просыпается он во время золотой луны, но горе тебе, если попадешься ему ночною охотою!
Четвертый демон — лисица о трех головах. Первая ее голова подобна птице-буревестнику — рыбой питается и кричит, ежели на дворе буря. Вторая голова ее подобна кошке — к человеку ластится, но чуть что — растерзает! Третья голова ее смеется и плачет одним временем; коли посмотришь на третью главу — сойдешь с ума!
Пятый — звездочет седой. Серый его плащ волочится по земле, аки мантия палача. Синие очи его подобны чистому страху; если посмотришь в них — станешь одним из демонов…
Шестой — Человек с Востока. В зубах сила его; опасно быть с ним рядом, ибо он людоед непобедимый, гигант незримый, упырь поганый. Кровь — пища его.
Седьмой же — самый ужасный. Тело старого солдата высосал он, вошел в плоть своим духом демона. Ночь — мать его, Ужас — отец его. Сам ветер поможет ему в поиске твоей души«.»
Прочитав последнюю строчку, я выронил фолиант. Кажется, я знаю, сколько мне осталось жить.
Шесть дней.
Вы назовете меня легковерным, трусливым или еще какими словами, но я как ошпаренный сбежал из библиотеки.
Добравшись до дома, я запер все двери и окна. Мое бледное лицо отражалось во всех зеркалах. Я и не видел, что здесь столько зеркал…
Тогда я спрашивал у нее:
— Бабушка, тут же везде люди! Как не быть гостям?
Тогда она тихо смеялась и поглаживала меня по голове:
— Не о тех я гостях говорю, Валера, о других. О тех, кого не сдержат никакие ворота…
Через два года после этого разговора она умерла. Помнится, я не очень скорбел на ее похоронах: бабушка Наташа всегда была хмурой и неразговорчивой, кроме редких моментов прозрения, когда она смеялась не своим смехом и говорила странные, чужие фразы.
Прошло уже девятнадцать лет, почему же я вспомнил об этом только сейчас?
Да потому что я понял, кто эти гости.
Все начиналось вполне обыденно, хотя и немного убыточно: у меня сгорела новенькая квартира. Пришлось, поругавшись на нерасторопных пожарных, забрать у родителей свои старые вещи и свалить в богом забытый городок Туманное. Конечно, сейчас он называется по-другому, но я привык к этому имени, призраку своего детства.
Всегда пьяный сторож дядя Вася за небольшую плату согласился привести старый дом в порядок.
Теперь немного об устройстве дома бабы Наташи: маленькая кухонька соседствовала с большой дряхлой спальней, где я и устроился. Рядом находился чулан и комнатка для гостей.
С электричеством проблем не возникало. С водой тоже не было перебоев; единственной сложностью был газ. С тех пор, как некая Влада, о которой мне рассказали в ЖЭКе, устроила небольшой взрыв, в сети труб «что-то сломалось» и газ подавался редко и понемногу. Повздыхав, я решил купить себе электрическую плитку.
Вот настало время ночевать в большой спальне, где когда-то попрощалась с жизнью бабушка. Укрывшись одеялом, я попытался сразу заснуть; но не тут-то было.
Пустой дом начал жить своей жизнью; хлопала форточка, скрипели двери, визжал паркет. Я накрыл подушкой голову и приготовился стучать по батарее, как вспомнил: моя квартира сгорела. Соседей нет, и это не блочный дом.
Сначала меня пробила дрожь. Потом я попытался внести немного реализма в происходящее и подумал, что это всего лишь старые двери. И рассохшийся паркет времен очаковских и покоренья Крыма. И незакрытые форточки. Кому они могут навредить? Уж точно не мне!
Шаги в коридоре убедили меня в обратном.
Я отвернулся к стене. Нечто львиными прыжками приближалось ко мне. Я почти слышал это дыхание, эти жуткие хрипы…
Оно исчезло.
Не спрашивайте, как я это узнал; я и сам боюсь вспоминать. Важно лишь то, что я выжил.
На следующий день я попытался забыть об этом жутком происшествии. Утром постучался в стекло воробей. Я, потихоньку возвращаясь к нормальной жизни, насыпал ему крошек и удалился в библиотеку.
По детской памяти я нашел здание довольно быстро. Даже не поздоровавшись со старой библиотекаршей, я поспешил в отдел мистики и эзотерики.
Роясь в книгах со скучными названиями, не имеющими к моему случаю никакого отношения, я наткнулся на подозрительный том под названием «Созерцатель». С трудом достав его с полки, я открыл книгу на первой странице и пробежал глазами строчки.
«Семь их всего. Первый — демон мерзкой наружности, похожий одновременно на собаку и лягушку. Наводит сей ужасный дух слепоту и глухоту. Горе тому, кому сядет он на грудь и начнет душить!»
Второй — демонесса покоряющая, пахнущая травой басурманской мелиссой. Днем выглядит она как прекраснейшая из любовниц мира сего, а ночью же — покрыта ужаснейшими язвами и имеет рога премерзкие. Бойся ее, Странник! Коварна ее женская наружность…
Третий же — волк белый, будто осыпанный чистейшей мукой. Говорят, призрак это жадного мельника, что отказал в подаянии нищему колдуну. Просыпается он во время золотой луны, но горе тебе, если попадешься ему ночною охотою!
Четвертый демон — лисица о трех головах. Первая ее голова подобна птице-буревестнику — рыбой питается и кричит, ежели на дворе буря. Вторая голова ее подобна кошке — к человеку ластится, но чуть что — растерзает! Третья голова ее смеется и плачет одним временем; коли посмотришь на третью главу — сойдешь с ума!
Пятый — звездочет седой. Серый его плащ волочится по земле, аки мантия палача. Синие очи его подобны чистому страху; если посмотришь в них — станешь одним из демонов…
Шестой — Человек с Востока. В зубах сила его; опасно быть с ним рядом, ибо он людоед непобедимый, гигант незримый, упырь поганый. Кровь — пища его.
Седьмой же — самый ужасный. Тело старого солдата высосал он, вошел в плоть своим духом демона. Ночь — мать его, Ужас — отец его. Сам ветер поможет ему в поиске твоей души«.»
Прочитав последнюю строчку, я выронил фолиант. Кажется, я знаю, сколько мне осталось жить.
Шесть дней.
Вы назовете меня легковерным, трусливым или еще какими словами, но я как ошпаренный сбежал из библиотеки.
Добравшись до дома, я запер все двери и окна. Мое бледное лицо отражалось во всех зеркалах. Я и не видел, что здесь столько зеркал…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
