Девять трупов, ведущих к счастливой жизни

Куроо уходит поздним вечером, уже отоспавшись, придя в себя и совершив грабительский набег на холодильник Дайчи. Тот не возражает, вообще ничего не говорит, молчаливой тенью ходит за ним по квартире и так же молча подпирает косяк, пока Куроо готовит себе нехитрый ужин. На все вопросы типа «где соль?», «о, рыбка! я пожарю?» или«а ты есть будешь?» отвечает невнятным угуканием и пожатием плечами.

Когда Куроо наконец-то выметается, Дайчи стоит у окна и смотрит ему вслед, лаская пальцами лежащий на подоконнике глок. Куроо не садится в машину, обходит ее стороной и направляется вниз по улице — очевидно, к станции метро. Его нежелание сидеть Дайчи вполне может понять. Если бы так просто было со всем остальным.

Он не может не думать, что стоит позволить себе взять пистолет, один выстрел в удаляющуюся спину, а лучше — в голову, так надежнее, и все закончится. А потом он будет валятся в ногах у Сугавары и умолять его о прощении. И получит его, должен получить, как всегда. Суга все ему прощает. Или следующую пулю он пустит уже себе в лоб.

Но… но это же чертов Куроо. С которым все слишком сложно и неоднозначно. Все прошлые разы Дайчи был уверен, что защищает Сугу, хотя один раз тот не разделил это мнение — и Дайчи тогда было сначала до чертиков страшно, что может его потерять. А потом еще хуже, когда Суга понял и принял, но долго отходил, безмолвно оплакивая погибшего от руки Дайчи. Но тот все равно был уверен в сделанном выборе. Пусть Суга не понимал или не признавал этого, но тот человек причинял ему зло — неочевидное, но от этого не менее настоящее.

А защищать Сугу от Куроо? Зачем? Никакой угрозы для Суги Дайчи от него не чувствует, даже наоборот. Дайчи еще раз смотрит в спину уже почти скрывшегося за деревьями Куроо и убирает руку от пистолета.

Тот ведь наверняка даже не помнит. Так, проходной эпизод два года назад. Их первая совместная операция. Куроо с Кенмой — почетные отказники отдела, которых начальство навязало Дайчи. Среди командиров отрядов существовала негласная договоренность обеспечить этой парочке все семь отказов и таки выпилить из отдела. Против Кенмы никто особо ничего не имел — бесполезный, ничего не умеющий мальчишка, который сам скоро погибнет. А вот Куроо с Бокуто всем сразу стали поперек горла — самим фактом своего существования. На все агентство борьбы с международной преступностью имелось всего два особых отдела, чья деятельность была не совсем легальна, мягко говоря, и куда набирались сотрудники исключительно с запятнанной репутацией. Их отдел по изъятию, который специализировался на экспресс-внедрениях, фактически, занимаясь, взломом, проникновениями и похищениями. Они работали по наводке местных резидентов или основных агентов под прикрытием, годами не выходящих из тени, и понятия не имели, от кого получена используемая ими информациями. Посторонняя, ни с кем не связанная четверка врывалась как смерч, делала свое дело и так же стремительно исчезала. Или попадалась, но все равно ничего не могла рассказать о шпионе или внедренном агенте. Нельзя сдать того, кого не знаешь и к кому не имеешь никакого отношения.

И второй — спецотдел, который, теоретически, занимался особыми операциями, связанными с террористами и работой в странах повышенной угрозы. А на деле, кроме всего этого, выполнял еще и ликвидации объектов. Ликвидаторов не любили — все, кто знал, чем они занимаются.

На каждом плане операции отдела изъятия в верхнем углу стояла одна из трех цветных пометок, которая не расшифровывалась ни в одном документе, но значения которых знали все: «жертвы допустимы», «жертвы нежелательны», «жертвы категорически недопустимы». Трупы в их работе были неизбежной и регулярной накладкой, но никогда — собственно целью. А у ликвидаторов — с точностью до наоборот.

Когда спецотдел вляпался в какой-то эпичный треш на ближнем Востоке и в результате успешной операции от всего отдела осталось только два полевых агента и один спец по информационной поддержке из штаба операций — остальные агенты только позлорадствовали. И каково же было их разочарование, когда спецотдел решили создавать заново с нуля, а этих трех недобитков перевели в отдел изъятия. На негласном собрании командиров отрядов от бывших киллеров решили избавиться. Ладно еще информационщик — черт с ним, но бывшим полевым агентам спецотдела среди них точно не место.

Но не тут-то было. После первой же миссии, к слову — успешной, — из отряда живыми вернулись только Акааши с Бокуто, и последнего назначили новым командиром. Остальные лишь зубами скрипели, но вмешаться уже не могли — сводные миссии на несколько отрядов проводились слишком редко, да и пытаться так грохнуть Бокуто — себе дороже. Зато оставался шанс избавиться от Куроо, который упускать уже никто не хотел.