Дезориентация

— Доктор сказал, вы работаете в морге, — снова заговорил незнакомец, отпуская Уинстона.

— Откуда он знает? Откуда я вообще здесь?

— Я бы вам ответил, но, увы, доктор мертв и не может рассказать нам, откуда он взял вас. Пойдемте со мной.

Мужчина встал и посмотрел на Уинстона, будто говоря, что отказ не принимается. Уинстон тяжело встал, оскальзываясь на окровавленном кафеле. Мужчина двинулся вперед, периодически оглядываясь на шатающегося и шаркающего Уинстона. Они прошли темный коридор, под подошвами хрустело стекло, и Уинстон, когда они достигли двери бывшего обиталища доктора, готов был поклясться, что чувствовал собственную скользкую кровь под ногами.

— Ты уверен, что она здесь? — спросил мужчина, когда они вошли в комнату.

На полу по-прежнему валялись скальпели, блестевшие острыми лезвиями в свете тусклых ламп. Эван поправил респиратор на лице, спустив его чуть ниже, и Уинстон заметил глубокий след от его края на переносице и скулах мужчины.

— Морис выразился ясно: он зашил карту в труп, — спокойным тоном ответил Эван. Его светло-голубые радужки почти сливались с белком глаз, и Уинстон, уже до потери пульса напуганный происходящим, пытался не смотреть ему в глаза.

— Мне нужно, чтобы вы извлекли карту памяти из трупа, она должна быть в маленьком контейнере, — обратился незнакомец к Уинстону.

— Простите? — Уинстон ошарашенно глядел на него. — Я должен что?

— Бросьте, это же ваша работа — резать трупы. Просто найдите карту памяти, и можете отсюда уезжать.

Уинстон хотел, было, с сарказмом поинтересоваться, как он может уехать, но пристальный взгляд тусклых глаз Эвана заставил его передумать. Его сильно тошнило, голова просто раскалывалась от боли, но Уинстон понимал, что в случае отказа живым отсюда не выйдет. Он нагнулся, чтобы найти подходящий скальпель, бросив предыдущий, и упал на колени, не находя в себе сил стоять. Среди инструментов он увидел реберные ножницы, перепачканные в крови, и убедился, что доктор действительно мог что-то зашить в труп. Уинстон дорожил каждой минутой и решил попросту схватить первый попавшийся ему инструмент. Поднявшись на ноги с аутопсийным ножом в руках, Уинстон проковылял к столу с трупом и резким движением, от которого в голове застучали молоточки, сдернул ткань.

Бледное лицо мертвого мужчины подействовало на покалеченное сознание патологоанатома неожиданно. Уинстон звучно сглотнул и перевел взгляд на грудную клетку. Доктор ничего не зашивал, он лишь закрыл лоскутами кожи органы. Перчаток нигде не было, и Уинстону ничего не оставалось, как только ковыряться в трупе голыми руками. Он осторожно отвернул кровавые лоскуты и обнаружил, что и ребра и легкие под ними были целы. Мясо начинало подгнивать, ибо в комнате не было необходимой температуры. Брюшная полость была наполовину вырезана, и печень, явно отделенная от тела, светила надрезом на правом боку. Уинстон аккуратно извлек скользкий орган и положил его на ребра. На надрезе видна была хирургическая нить, Уинстон поддел ее лезвием и перерезал все швы. Он осторожно раздвинул края органа и обнаружил маленький контейнер, выпачканный в крови и прочих жидкостях.

Чья-то рука в латексной перчатке показалась слева от Уинстона и вытащила контейнер с картой. Уинстон выронил печень, и она с хлюпаньем упала на пол. Эван раскрыл коробочку, в которой, судя по пролегшей между его бровями складке, лежала попачканная карта памяти, и извлек ее наружу.

— Жить можно, — констатировал он.

— Ваши услуги больше не нужны, — повернулся к Уинстону с улыбкой на лице незнакомец, из-за пояса брюк которого угрожающе торчала рукоять пистолета.

Уинстон не верил своим ушам. Ему казалось, что работа будет куда сложнее, и так просто его не отпустят. Он бросился бежать из комнаты, невзирая на головную боль и боль в ступнях. Запутавшись в сети коридоров, он, наконец, выбрался из клиники, пулей вылетев из сломанных парадных дверей.