Все что мы видим, слышим, ощущаем — всего лишь иллюзия действительности, созданная нашим мозгом на основе сигналов полученных от наших органов чувств. В реальности нет цветов, есть лишь радиоволны разной длинны. Нет звуков, есть лишь колебания среды. Нет времени, нет чувств и нет смысла. Каждый из нас живёт в своей собственной Вселенной которую сам создаёт и сам наполняет смыслом.
378 мин, 50 сек 12688
Дог оказался так себе. Добыча был свежей, но далеко не такой замечательной как теплая человечина. Обглодав тушу кобеля, морф почувствовал, что голод ушел еще дальше. Так-то лучше. Но собачье мясо могло всего лишь добавить сил, а на восстановление оно нисколько не влияло.
Кызя опять затрусил дальше в поисках еды. Он уже хотел забраться в одну из больших кормушек, стоявших вдоль дороги, когда заметил нетипично суетящуюся толпу мертвецов. Привлеченный их необычным поведением, Кызя сменил направление и поскакал в их сторону. Большой морф с легкостью расшвырял в стороны мёртвых недособратьев и оказался около машины с запотевшими стеклами. Из салона заметно тянуло мертвечиной. Особо не церемонясь, Кызя высадил лапой боковое стекло.
Внутри машины расположилась целая семья. Мужчина с женщиной и трое детей. Все были убиты выстрелом в голову. Трупы покрылись пятнами, а также начали раздуваться и смердеть, но вполне могли называться настоящей едой. Машина провалилась передним колесом в открытый канализационный колодец. Скорее всего, глава семейства уходил от столкновения с толпой оживших трупов и попал в коварную западню. Не видя выхода, мужчина в милицейской форме убил из табельного ПМ сначала детей, а потом и жену. Последним он убил себя. Стрелял он в голову. Это было опрометчиво с его стороны. Да — они не восстали, но все же стали кормом для зомбаков.
Кызя протянул лапу в салон и нетерпеливо выдернул свою добычу. За упоительной трапезой он чуть не пропустил вора, который пытался забраться в автомобиль. Большой морф схватил нахального зомби за шею и начал размахивать жуликом во все стороны как булавой, разгоняя остальных.
Шустрые зомби были посообразительнее, и сразу кинулись врассыпную. На тупых зомбаков пришлось потратить какое-то время. Самым настырным пришлось оторвать головы и потренироваться в точности и скорости их метания. Использование голов в качестве метательных снарядов однозначно нравилось и, как показала практика, было полезным для регулярного применения. За прошедшее время Кызя здорово поднаторел в меткости, скорости и силе бросков.
Он кормился на трупах почти целые сутки до следующего вечера. Один раз он все же вынужден был отвлечься, когда вооруженная автоколонна появилась на улице. Впереди пер здоровенный грузовик, расталкивая клиновидным отвалом брошенные автомобили с дороги. Люди часто стреляли во все стороны. Кызю перекосило от бешенства. Там ехали те, кто был ему должен, там ехала его добыча.
Проводив взглядом колонну, Кызя швырнул им вдогонку подвернувшийся булыжник. Каменюка врезалась корму БТРа с грохотом и искрами. Осколки камня полетели во все стороны. Колонна скрылась за поворотом. Кызя вернулся к трапезе.
В городе были слышны выстрелы и взрывы. Что-то периодически грохотало или хлопало. Весенний воздух наполняла гарь и запах тлена.
Покончив с добычей, большой морф пустился на поиски новой еды.
Долгое время Кызя бродил неприкаянным по городу. Вереница чередовавшихся дней и ночей слились в безразличную круговерть. Пищи с каждым днем становилось все меньше и меньше, а люди становились все опаснее, охота становилась рискованее. Это не могло не беспокоить морфа. Капризный голод заставлял умнеть и набираться опыта. Голод был самым лучшим стимулом, подгоняющим морфа в развитии главного умения — охотиться, а также развивать кучу сопутствующих навыков.
Кызя трудился над собой. Он восстанавливался, он рос и копил неприкосновенный запас в виде плотного воскообразного вещества под кожей на спине, он наращивал на теле роговые пластины и щитки из плотной толстой кожи. Его конечности еще больше вытянулись, особенно задние лапы, превращая его в отличного бегуна. Но навыки лазающей по фасадам твари он тоже не утратил. Пальцы сохранили рифленые подушечки и вместе с громадными острыми когтями сами стали выгибаться в обратную сторону, что облегчало бег. Теперь при беге он опирался на ладони и стопы, покрывшиеся жесткими и толстыми кожистыми наростами на подобии мозолей, а пальцы с когтями и ворсистыми подушечками потешно торчали вверх.
Кызя мечтал найти кормушку, подобную той самой первой, в которой он начал свою нежизнь, но больше таких чудесных мест не попадалось. Как-то ему удалось набрести на заглохший грузовик с перепуганными людьми. Не рассчитавшие свои силы мародеры застряли в неудачном месте и в неудачное время. Это и решило их судьбу. Им не помогли железные листы, наваренные с боков на будку и кабину, не помогли решетки из арматуры на окнах. Кызя рухнул на крышу коробки и, проломив оббитую тонким металлом фанеру, провалился вовнутрь смешного укрытия в кузове. Там даже выстрелить никто не успел. Выколупать водителя из кабины — это стало просто делом техники и времени.
Кызя опять затрусил дальше в поисках еды. Он уже хотел забраться в одну из больших кормушек, стоявших вдоль дороги, когда заметил нетипично суетящуюся толпу мертвецов. Привлеченный их необычным поведением, Кызя сменил направление и поскакал в их сторону. Большой морф с легкостью расшвырял в стороны мёртвых недособратьев и оказался около машины с запотевшими стеклами. Из салона заметно тянуло мертвечиной. Особо не церемонясь, Кызя высадил лапой боковое стекло.
Внутри машины расположилась целая семья. Мужчина с женщиной и трое детей. Все были убиты выстрелом в голову. Трупы покрылись пятнами, а также начали раздуваться и смердеть, но вполне могли называться настоящей едой. Машина провалилась передним колесом в открытый канализационный колодец. Скорее всего, глава семейства уходил от столкновения с толпой оживших трупов и попал в коварную западню. Не видя выхода, мужчина в милицейской форме убил из табельного ПМ сначала детей, а потом и жену. Последним он убил себя. Стрелял он в голову. Это было опрометчиво с его стороны. Да — они не восстали, но все же стали кормом для зомбаков.
Кызя протянул лапу в салон и нетерпеливо выдернул свою добычу. За упоительной трапезой он чуть не пропустил вора, который пытался забраться в автомобиль. Большой морф схватил нахального зомби за шею и начал размахивать жуликом во все стороны как булавой, разгоняя остальных.
Шустрые зомби были посообразительнее, и сразу кинулись врассыпную. На тупых зомбаков пришлось потратить какое-то время. Самым настырным пришлось оторвать головы и потренироваться в точности и скорости их метания. Использование голов в качестве метательных снарядов однозначно нравилось и, как показала практика, было полезным для регулярного применения. За прошедшее время Кызя здорово поднаторел в меткости, скорости и силе бросков.
Он кормился на трупах почти целые сутки до следующего вечера. Один раз он все же вынужден был отвлечься, когда вооруженная автоколонна появилась на улице. Впереди пер здоровенный грузовик, расталкивая клиновидным отвалом брошенные автомобили с дороги. Люди часто стреляли во все стороны. Кызю перекосило от бешенства. Там ехали те, кто был ему должен, там ехала его добыча.
Проводив взглядом колонну, Кызя швырнул им вдогонку подвернувшийся булыжник. Каменюка врезалась корму БТРа с грохотом и искрами. Осколки камня полетели во все стороны. Колонна скрылась за поворотом. Кызя вернулся к трапезе.
В городе были слышны выстрелы и взрывы. Что-то периодически грохотало или хлопало. Весенний воздух наполняла гарь и запах тлена.
Покончив с добычей, большой морф пустился на поиски новой еды.
Долгое время Кызя бродил неприкаянным по городу. Вереница чередовавшихся дней и ночей слились в безразличную круговерть. Пищи с каждым днем становилось все меньше и меньше, а люди становились все опаснее, охота становилась рискованее. Это не могло не беспокоить морфа. Капризный голод заставлял умнеть и набираться опыта. Голод был самым лучшим стимулом, подгоняющим морфа в развитии главного умения — охотиться, а также развивать кучу сопутствующих навыков.
Кызя трудился над собой. Он восстанавливался, он рос и копил неприкосновенный запас в виде плотного воскообразного вещества под кожей на спине, он наращивал на теле роговые пластины и щитки из плотной толстой кожи. Его конечности еще больше вытянулись, особенно задние лапы, превращая его в отличного бегуна. Но навыки лазающей по фасадам твари он тоже не утратил. Пальцы сохранили рифленые подушечки и вместе с громадными острыми когтями сами стали выгибаться в обратную сторону, что облегчало бег. Теперь при беге он опирался на ладони и стопы, покрывшиеся жесткими и толстыми кожистыми наростами на подобии мозолей, а пальцы с когтями и ворсистыми подушечками потешно торчали вверх.
Кызя мечтал найти кормушку, подобную той самой первой, в которой он начал свою нежизнь, но больше таких чудесных мест не попадалось. Как-то ему удалось набрести на заглохший грузовик с перепуганными людьми. Не рассчитавшие свои силы мародеры застряли в неудачном месте и в неудачное время. Это и решило их судьбу. Им не помогли железные листы, наваренные с боков на будку и кабину, не помогли решетки из арматуры на окнах. Кызя рухнул на крышу коробки и, проломив оббитую тонким металлом фанеру, провалился вовнутрь смешного укрытия в кузове. Там даже выстрелить никто не успел. Выколупать водителя из кабины — это стало просто делом техники и времени.
Страница 42 из 109
