Игорь проснулся от холода. Тело ломило, виски пульсировали болью…
15 мин, 17 сек 17526
В очередной раз проходя мимо окна, Игорь заметил боковым зрением какое-то движение, повернул голову, и стремительно отскочил, прижавшись к стене. Он успел увидеть невозможное.
В окне напротив стоял человек.
Он судорожно ткнул в переключатель фонарика, и сел на пол. Игорь не смел пошевелиться. И речи не было о том, чтобы посмотреть в окно снова. Он увидел чужака лишь мельком — белый силуэт на пятом этаже здания.
Игорь не остался в полной темноте — уличный фонарь все еще светил, и комната была в полумраке. Ветер дул, тени деревьев плясали на стене.
Игорь вслушивался в темноту очень долго. Когда он наконец решился подняться, ноги уже затекли.
Вдруг тишину расколол резкий грохот, эхо гулко отразилось от стен.
Игорь вздрогнул и опустился на пол, обняв колени руками.
Казалось, прошла вечность. Сидя на корточках, Игорь качался взад-вперед, бессмысленно уставившись в никуда. Ожидание было невыносимым. Когда сердце перестало выпрыгивать из груди, а новых звуков так и не последовало, Игорь заставил себя поднять голову и выглянуть в окно.
Здание напротив было пустым.
Черные окна не изменились — кроме одного.
Центральное окно на пятом этаже было разворочено, весь проем был словно взорван изнутри, как будто что-то вырвалось из комнаты, и проломило стену.
В тусклом свете уличного фонаря Игорь увидел, как под оконным проемом лежит разбитая стиральная машинка.
Глядя на серебристо-белую груду металла и пластика, Игорь вдруг понял, что обречен.
Он пожалел, что не добрался до охотничьего магазина, и не взял ружья. Можно было хотя бы прострелить себе голову, и закончить все разом.
Теперь его доконает безумие.
Игорь не стал включать свет.
— Бежать, — думал он, — бежать, куда глаза глядят, прямо сейчас.
Он подхватил нетронутый с прошлого похода рюкзак, взял фонари, и выбежал из дома прочь.
Добежав до угла, он обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как последний источник света — лампа уличного фонаря начинает мерцать, гудение прерывается, и лампа лопается с громким хлопком.
Его путеводный маяк, единственная ниточка, связывающая с прошлым, исчезла.
Игорь остался в абсолютной темноте.
Он включил налобный фонарь, и побежал дальше, спотыкаясь и сбивая дыхание.
Спустя несколько минут он перешел на шаг, и устало побрел вдоль знакомых торговых рядов. Его никто не преследовал.
Луч фонарика высветил рекламный стенд с изображением улыбающейся блондинки. Как давно он уже не видел людей? Полгода? Год?
Он брел дальше, не разбирая дороги.
Спустя час он дошел до парка на окраине города и улегся на скамейку. Он устал настолько, что уснул почти сразу. Ветер шумел, как и прежде.
Он проснулся от звуков детского плача. Сон слетел, как не бывало, горло сжало спазмом.
— Господи! — взмолился Игорь, — неужели опять…
Он бежал. Сердце стучало под кадыком, ноги гудели, луч фонарика разрезал тьму.
Вдруг ступню защемило, земля ушла из-под ног, он качнулся и рухнул набок, взвыв от резкой боли.
Он упал на землю.
Левая ступня, неудачно провалившись в какую-то трещину в земле, извернулась под странным углом.
Нога словно горела, боль пульсировала волнами. Игорь понял, что это перелом. Идти он больше не сможет.… Откуда-то сбоку донесся едва слышный детский плач.
Это конец.
Спустя несколько секунд Игорь несколькими рывками вытащил зажатую ступню, крича от боли. Она болталась, как тряпка.
Он судорожно рванулся прочь, опираясь на руки и здоровую ногу. Он смотрел в землю, уползал вслепую — фонарик бестолково высвечивал брусчатку. Сломанную ногу он волочил за собой, и при каждом движении боль заставляла его выть.
Случайно дернув головой, Игорь поймал лучом фонарика пластиковый зеленый крест.
Мысли путались.
— Аптека, — пронеслось в голове у Игоря, — обезболивающее.
Это были даже не мысли, а полузабытые ассоциации, думать Игорь не мог. Его толкали вперед только инстинкты и страх.
Он вполз в помещение аптеки, перевалился через стойку, и рухнул оземь, закричав в голос. Задел какие-то коробки, пачки таблеток кучей осыпались вниз.
Когда боль чуть-чуть стихла, Игорь подполз к стене и прислонился, тяжело дыша.
Плач приближался.
Налобный фонарь освещал улицу сквозь прозрачную витрину.
Там была Лиза.
Она улыбалась, и смотрела прямо на Игоря. Он не мог отвести взгляда от ее лица. Лиза подняла руку и ударила по витрине кулаком. Затем еще раз и еще, не переставая улыбаться.
Игорь опустил взгляд, и увидел упавшие таблетки.
Он узнал одну пачку, лежащую в общей куче. Яркую, черно-желтую пачку.
Он вдруг вспомнил.
Вспомнил, кому подложил эти таблетки, и почему. Вспомнил искаженное личико сына, вспомнил лицо жены, застывшее в жуткой гримасе. Все вдруг встало на свои места.
Он понял, что нужно делать.
Дотянувшись до черно-желтой пачки, Игорь вскрыл упаковку и начал глотать маленькие таблетки — одну за другой. Их нечем было запить, он кашлял, давился, но снова и снова заталкивал таблетки в себя.
Стекло аптечной витрины пошло трещинами. Лиза улыбалась.
В окне напротив стоял человек.
Он судорожно ткнул в переключатель фонарика, и сел на пол. Игорь не смел пошевелиться. И речи не было о том, чтобы посмотреть в окно снова. Он увидел чужака лишь мельком — белый силуэт на пятом этаже здания.
Игорь не остался в полной темноте — уличный фонарь все еще светил, и комната была в полумраке. Ветер дул, тени деревьев плясали на стене.
Игорь вслушивался в темноту очень долго. Когда он наконец решился подняться, ноги уже затекли.
Вдруг тишину расколол резкий грохот, эхо гулко отразилось от стен.
Игорь вздрогнул и опустился на пол, обняв колени руками.
Казалось, прошла вечность. Сидя на корточках, Игорь качался взад-вперед, бессмысленно уставившись в никуда. Ожидание было невыносимым. Когда сердце перестало выпрыгивать из груди, а новых звуков так и не последовало, Игорь заставил себя поднять голову и выглянуть в окно.
Здание напротив было пустым.
Черные окна не изменились — кроме одного.
Центральное окно на пятом этаже было разворочено, весь проем был словно взорван изнутри, как будто что-то вырвалось из комнаты, и проломило стену.
В тусклом свете уличного фонаря Игорь увидел, как под оконным проемом лежит разбитая стиральная машинка.
Глядя на серебристо-белую груду металла и пластика, Игорь вдруг понял, что обречен.
Он пожалел, что не добрался до охотничьего магазина, и не взял ружья. Можно было хотя бы прострелить себе голову, и закончить все разом.
Теперь его доконает безумие.
Игорь не стал включать свет.
— Бежать, — думал он, — бежать, куда глаза глядят, прямо сейчас.
Он подхватил нетронутый с прошлого похода рюкзак, взял фонари, и выбежал из дома прочь.
Добежав до угла, он обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как последний источник света — лампа уличного фонаря начинает мерцать, гудение прерывается, и лампа лопается с громким хлопком.
Его путеводный маяк, единственная ниточка, связывающая с прошлым, исчезла.
Игорь остался в абсолютной темноте.
Он включил налобный фонарь, и побежал дальше, спотыкаясь и сбивая дыхание.
Спустя несколько минут он перешел на шаг, и устало побрел вдоль знакомых торговых рядов. Его никто не преследовал.
Луч фонарика высветил рекламный стенд с изображением улыбающейся блондинки. Как давно он уже не видел людей? Полгода? Год?
Он брел дальше, не разбирая дороги.
Спустя час он дошел до парка на окраине города и улегся на скамейку. Он устал настолько, что уснул почти сразу. Ветер шумел, как и прежде.
Он проснулся от звуков детского плача. Сон слетел, как не бывало, горло сжало спазмом.
— Господи! — взмолился Игорь, — неужели опять…
Он бежал. Сердце стучало под кадыком, ноги гудели, луч фонарика разрезал тьму.
Вдруг ступню защемило, земля ушла из-под ног, он качнулся и рухнул набок, взвыв от резкой боли.
Он упал на землю.
Левая ступня, неудачно провалившись в какую-то трещину в земле, извернулась под странным углом.
Нога словно горела, боль пульсировала волнами. Игорь понял, что это перелом. Идти он больше не сможет.… Откуда-то сбоку донесся едва слышный детский плач.
Это конец.
Спустя несколько секунд Игорь несколькими рывками вытащил зажатую ступню, крича от боли. Она болталась, как тряпка.
Он судорожно рванулся прочь, опираясь на руки и здоровую ногу. Он смотрел в землю, уползал вслепую — фонарик бестолково высвечивал брусчатку. Сломанную ногу он волочил за собой, и при каждом движении боль заставляла его выть.
Случайно дернув головой, Игорь поймал лучом фонарика пластиковый зеленый крест.
Мысли путались.
— Аптека, — пронеслось в голове у Игоря, — обезболивающее.
Это были даже не мысли, а полузабытые ассоциации, думать Игорь не мог. Его толкали вперед только инстинкты и страх.
Он вполз в помещение аптеки, перевалился через стойку, и рухнул оземь, закричав в голос. Задел какие-то коробки, пачки таблеток кучей осыпались вниз.
Когда боль чуть-чуть стихла, Игорь подполз к стене и прислонился, тяжело дыша.
Плач приближался.
Налобный фонарь освещал улицу сквозь прозрачную витрину.
Там была Лиза.
Она улыбалась, и смотрела прямо на Игоря. Он не мог отвести взгляда от ее лица. Лиза подняла руку и ударила по витрине кулаком. Затем еще раз и еще, не переставая улыбаться.
Игорь опустил взгляд, и увидел упавшие таблетки.
Он узнал одну пачку, лежащую в общей куче. Яркую, черно-желтую пачку.
Он вдруг вспомнил.
Вспомнил, кому подложил эти таблетки, и почему. Вспомнил искаженное личико сына, вспомнил лицо жены, застывшее в жуткой гримасе. Все вдруг встало на свои места.
Он понял, что нужно делать.
Дотянувшись до черно-желтой пачки, Игорь вскрыл упаковку и начал глотать маленькие таблетки — одну за другой. Их нечем было запить, он кашлял, давился, но снова и снова заталкивал таблетки в себя.
Стекло аптечной витрины пошло трещинами. Лиза улыбалась.
Страница 4 из 5
