637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
185 мин, 32 сек 5246
Гвэйен думал о своих родителях; о том что они не смогли тогда принять его выбор; о том, какая им самим выпала судьба… не без его вины… на старости лет поневоле пускаться в рискованные странствия. Увидит ли он их еще когда-нибудь? Думал о глупцах, распускающих мерзкие слухи, основываясь ни на чем, и тем самым сеющих среди толпы беспочвенную смуту. Думал об Эулике; о том, как ему ее не хватает сейчас… как пуста и неуютна без нее постель… как хотелось бы снова почувствовать ее в своих объятиях… поцеловать… вдохнуть аромат ее волос… Но всего этого больше нет… всего этого больше никогда не будет… и остались только воспоминания… и чувство невосполнимой утраты…
Гвэйен вспоминал как, будучи уже далеко отсюда, в старинном городе, охваченном эпидемией страшной чумы, он возненавидел Пристанище и его суеверных жителей с новой, многократно возросшей, силой… когда погибла его жена… любимая Эулика… Не будь люди так глупы, и так враждебны к тому, что не вредит им, но чего они просто не понимают… возможно Гвэйен и Эулика остались бы жить в этой чудесной долине… возможно они и сейчас были бы счастливы вместе… С ней он мог быть счастлив… только с ней… с ней он и был счастлив…
Уже заразившись, не зная, выживет ли сам, он вынес на руках ее охладевающее бездыханное тело из славного города, превратившегося в одну огромную помойную яму, и похоронил в лесу, на поляне, окруженной цветущим вереском, где им так нравилось проводить время вдвоем… Она любила, как пахнет цветущий вереск…
Он думал о ней… о том, как приятно ему было с ней вместе… А когда он уснул, она снилась ему… Утром он жалел о том, что это был только сон…
Когда из темных вод ночного марева он вынырнул в ясный солнечный день, он чувствовал себя спокойным… и пустым. Ему очень хотелось спуститься вниз, попросить трактирщика, чтобы нагрел чайник, и заварить себе в большой глиняной чашке смесь чернолиста и терпкоцвета, добавить ложку меда и долго-долго пить, вдыхая аромат и не думая ни о чем. Сидя на кровати, он лелеял эту мысль в своем сознании. Арианна еще дремала в своей постели, но когда он поднялся с кровати, рассохшаяся половица предательски скрипнула и девушка проснулась.
— Доброе утро, Гвэйен!
— Доброе утро, моя хорошая!
Он подошел к своим сумкам. Поверх рубахи и легких штанов он одел свои укрепленные надежным темно-серым металлом доспехи и пристегнул меч к ремню, взял револьвер и винтовку, патроны, набросил свой выцветший и заношенный плащ, бывший некогда идеально черным. Шлем привесил возле меча, на ремень. Если случится новое нападение бестий или какая-нибудь подобная опасная ситуация, он хотел ощущать на себе обнадеживающую тяжесть спасительной брони и чувствовать в ладони удобную рукоять хорошо знакомого оружия.
Одевшись и вооружившись, он взял из бокового кармана мешочек с сушеными зельями.
— Ты уже отправляешься проводить свое расследование?
— Сначала я думал попить чего-нибудь и позавтракать, а тогда уже отправлюсь по делам… Если ты уже выспалась, Арианка, пошли поедим вместе.
— С удовольствием, Гвэйен! Но сначала мне нужно одеться и сходить кое-куда… Ты иди, занимай стол, а я вскоре присоединюсь к тебе.
— Хорошо!
Гвэйен спустился вниз, вышел на улицу и тоже сходил кое-куда, а потом вернулся в таверну и попросил трактирщика закипятить воды и приготовить завтрак для двоих.
Когда он допивал свой бодрящий отвар, к нему, за стол, подсела Арианна. Трактирщик подал им теплый завтрак и они с удовольствием съели его.
Еще немного побеседовав с девушкой, Гвэйен, наконец, отправился по своим делам. У него были некоторые планы на сегодня.
День выдался ясный, солнечный и приятный как ласковые объятия возлюбленной. На фоне безукоризненной небесной синевы там и здесь неспешно плыли косматые белые тучи. После желанного напитка и сытного завтрака он чувствовал себя хорошо и даже умиротворенно. Он шел, глубоко вдыхая живительный свежий воздух, который с каждым усилием диафрагмы струился через носовые пазухи и прекрасным бодрящим чувством наполнял грудь.
Селяне охотно подсказали ему, где можно найти Давида Маэрса. Когда Гвэйен вошел к нему в кабинет, расположенный на втором этаже деревенской ратуши, главный стражник как раз изучал какие-то бумаги.
— А, это ты, таинственный стрелок? — Маэрс поднял на него глаза. — А я как раз и ждал тебя. Присаживайся…
Гвэйен присел за стол напротив командира стражи.
— Чертовы сукины дети… — с выражением бессильного гнева в голосе бросил начальник, отодвигая от себя папку бумаг. — Перебили почти всю мою стражу! Таких бойцов! Руки да ноги по рынку валяются! Ты бы знал, сколько эти руки нужно тренировать, чтобы они правильно меч держали…
— Мне очень жаль…
— Да мне тоже, чертова мать! Хорошие ведь ребята были…
— Они погибли не зря. Ты можешь ими гордиться. Четырех монстров уложили. Защитили людей.
— А мне сказали, что двоих из этой четверки прикончил ты…
Гвэйен вспоминал как, будучи уже далеко отсюда, в старинном городе, охваченном эпидемией страшной чумы, он возненавидел Пристанище и его суеверных жителей с новой, многократно возросшей, силой… когда погибла его жена… любимая Эулика… Не будь люди так глупы, и так враждебны к тому, что не вредит им, но чего они просто не понимают… возможно Гвэйен и Эулика остались бы жить в этой чудесной долине… возможно они и сейчас были бы счастливы вместе… С ней он мог быть счастлив… только с ней… с ней он и был счастлив…
Уже заразившись, не зная, выживет ли сам, он вынес на руках ее охладевающее бездыханное тело из славного города, превратившегося в одну огромную помойную яму, и похоронил в лесу, на поляне, окруженной цветущим вереском, где им так нравилось проводить время вдвоем… Она любила, как пахнет цветущий вереск…
Он думал о ней… о том, как приятно ему было с ней вместе… А когда он уснул, она снилась ему… Утром он жалел о том, что это был только сон…
Когда из темных вод ночного марева он вынырнул в ясный солнечный день, он чувствовал себя спокойным… и пустым. Ему очень хотелось спуститься вниз, попросить трактирщика, чтобы нагрел чайник, и заварить себе в большой глиняной чашке смесь чернолиста и терпкоцвета, добавить ложку меда и долго-долго пить, вдыхая аромат и не думая ни о чем. Сидя на кровати, он лелеял эту мысль в своем сознании. Арианна еще дремала в своей постели, но когда он поднялся с кровати, рассохшаяся половица предательски скрипнула и девушка проснулась.
— Доброе утро, Гвэйен!
— Доброе утро, моя хорошая!
Он подошел к своим сумкам. Поверх рубахи и легких штанов он одел свои укрепленные надежным темно-серым металлом доспехи и пристегнул меч к ремню, взял револьвер и винтовку, патроны, набросил свой выцветший и заношенный плащ, бывший некогда идеально черным. Шлем привесил возле меча, на ремень. Если случится новое нападение бестий или какая-нибудь подобная опасная ситуация, он хотел ощущать на себе обнадеживающую тяжесть спасительной брони и чувствовать в ладони удобную рукоять хорошо знакомого оружия.
Одевшись и вооружившись, он взял из бокового кармана мешочек с сушеными зельями.
— Ты уже отправляешься проводить свое расследование?
— Сначала я думал попить чего-нибудь и позавтракать, а тогда уже отправлюсь по делам… Если ты уже выспалась, Арианка, пошли поедим вместе.
— С удовольствием, Гвэйен! Но сначала мне нужно одеться и сходить кое-куда… Ты иди, занимай стол, а я вскоре присоединюсь к тебе.
— Хорошо!
Гвэйен спустился вниз, вышел на улицу и тоже сходил кое-куда, а потом вернулся в таверну и попросил трактирщика закипятить воды и приготовить завтрак для двоих.
Когда он допивал свой бодрящий отвар, к нему, за стол, подсела Арианна. Трактирщик подал им теплый завтрак и они с удовольствием съели его.
Еще немного побеседовав с девушкой, Гвэйен, наконец, отправился по своим делам. У него были некоторые планы на сегодня.
День выдался ясный, солнечный и приятный как ласковые объятия возлюбленной. На фоне безукоризненной небесной синевы там и здесь неспешно плыли косматые белые тучи. После желанного напитка и сытного завтрака он чувствовал себя хорошо и даже умиротворенно. Он шел, глубоко вдыхая живительный свежий воздух, который с каждым усилием диафрагмы струился через носовые пазухи и прекрасным бодрящим чувством наполнял грудь.
Селяне охотно подсказали ему, где можно найти Давида Маэрса. Когда Гвэйен вошел к нему в кабинет, расположенный на втором этаже деревенской ратуши, главный стражник как раз изучал какие-то бумаги.
— А, это ты, таинственный стрелок? — Маэрс поднял на него глаза. — А я как раз и ждал тебя. Присаживайся…
Гвэйен присел за стол напротив командира стражи.
— Чертовы сукины дети… — с выражением бессильного гнева в голосе бросил начальник, отодвигая от себя папку бумаг. — Перебили почти всю мою стражу! Таких бойцов! Руки да ноги по рынку валяются! Ты бы знал, сколько эти руки нужно тренировать, чтобы они правильно меч держали…
— Мне очень жаль…
— Да мне тоже, чертова мать! Хорошие ведь ребята были…
— Они погибли не зря. Ты можешь ими гордиться. Четырех монстров уложили. Защитили людей.
— А мне сказали, что двоих из этой четверки прикончил ты…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 30 из 53
