Долина Затишья

Это путь противоестественный и непонятный подавляющему большинству…

Долгие годы я искал способ усилить формулы моих предшественников. И достиг успеха.

Эффект от приготовленных мною эссенций оправдывает все ожидания.

Я отобрал два десятка наиболее сильных экземпляров из всего того, что мне удалось заполучить. Они должны быть достаточно выносливы, чтобы выдержать предстоящий им мучительный процесс приближения к этой промежуточной черте.

Погасив их сознание, я переместил их в отдельные клетки. Введенная им субстанция начала действовать. Очнувшись, они уже были другими.

Вот уже две недели их мучают рвота и понос; переход на необходимый для процесса рацион стал бы серьезным испытанием для любого организма. Но, кажется, они не в состоянии понять, что с ними происходит: психика уже прошла через первое необратимое изменение.

Сейчас их тела будут истощаться и слабеть, а психика далее разлагаться, уходя на все более низкие уровни развития.

Не знаю, сколько из них смогут пройти через это до конца…

Пятеро не выдержали. Но тела еще пригодятся. Уже не так долго, и можно будет применить ритуал и вторую эссенцию, переведя оставшихся на второй этап перемен. После этого сила и управляемость их будут возрастать в равной пропорции: тело начнет крепнуть, а воля становиться все более подвластной хозяину…

О, если бы хоть несколько из этой партии получились такими же как Грогхар…

Гвэй положил книжку на место.

Приняв разумное решение не отвлекаться пока на этих мрачных существ, инквизитор осторожно двинулся дальше и вышел в весьма просторный коридор с очень рельефными стенами, которые представляли собою множество больших выступов и углублений. Коридор приближал его к цели — Гвэйен интуитивно почувствовал это. Его охватила особая тревога и он знал, что это значит. За годы службы в ордене он научился отличать это чувство от обыкновенного смятения и страха. Он не стал снимать перчатку и смотреть на свою магическую метку, однако мог поклясться, что она сейчас загоралась фиолетовым свечением — жар в левой ладони сигнализировал о близости магии. С каждым шагом в нем росла пугающая уверенность в том, что зловещая угроза, с которой он должен встретиться лицом к лицу, уже очень близко. Возможно, она поджидает его уже за следующим углом и вот-вот они окажутся совсем рядом. Перебирая в голове эти мысли, он почувствовал, как сердцебиение его слегка участилось.

«Ящики и люди… И не-люди… Лаборатория… Неоспоримые доказательства… Здесь меч инквизитора будет применен так, как он должен применяться. Меч инквизитора всегда служит жизни; он несет боль причиняющему боль, разрушение — разрушающему, гибель — сеющему гибель, меч инквизитора отбирает жизнь у того, кто надругается над жизнью, — так, искореняя изъяны, служит он жизни благородной», — так рассуждая в мыслях, настраивал себя Гвэйен на нужный лад.

И вдруг вдалеке, на другом конце пещерного коридора, показался свет. Гвэйен машинально среагировал и быстро, но аккуратно, шагнул в сторону, затаившись в одной из глубоких впадин стены. Плащ из грубой ткани, наброшенный на плечи, смягчил прикосновение латных пластин к каменной поверхности. Кто-то энергично шагал в его направлении.

— Осталось пятнадцать… Хм… в следующий раз нужно попробовать более мощную формулу, и провести первый этап быстрее… Хм… а что, если… а-а-а… нет… нет…

Этот голос показался Гвэйену знакомым. Он осторожно выглянул из своего укрытия — тем, кто произносил эти бессвязные слова, оказался тощий седовласый старец в темной, грязной и ветхой мантии.

«Тот, о ком рассказывала Мать Рия», — промелькнуло у Гвэйена в мыслях.

Над головой старца летел светящийся шар. Впереди ступали два огромных пса-упыря.

Гвэйен следил за тем, чтобы металл не поймал на себя лучи света и не дал отблеска. Хотя материал его оружия и брони имел матовый темный оттенок, все же не стоило подставлять его лучам. Притаившись во впадине стены, рейнджер прикрылся полой своего старого грубого плаща. Он не был уверен в надежности своего укрытия, хотя оно могло и не подвести, если к нему специально не будут присматриваться, — угол, за которым инквизитор укрылся, был достаточно острым. «И возможно, они пройдут, не оглянувшись и не заметив меня, — подумал Гвэйен, — а я наброшусь на них сзади». Предчувствие схватки вызывало психическое возбуждение — страх и мрачная решительность соединялись в нем во взрывоопасную смесь.