Дольмен

Уже к вечеру я почувствовал, что головная боль и ужасающая слабость отступают, и я готов вновь предпринять свое путешествие по реке времени. На этот раз я высыпал на газету весь порошок, который у меня был. Разделив его поочередно на шесть дорожек, я стал поочередно втягивать одну за другой торопясь, чтобы не провалиться в неизвестность раньше времени. Как ни странно, я успел это сделать, даже какое-то мгновение я еще стоял, удивляясь тому, что ничего не происходит. Действие наркотика нахлынуло разом — меня словно огрели дубиной по голове и я отключился.

Когда я очнулся, то даже поначалу испугался — не слишком ли далеко во времени я унесся на этот раз? Настолько диким и непривычным был пейзаж вокруг. Горы исчезли — вместо этого я лежал на рыхлой черной земле в сырой низине на берегу небольшой речки. Справа от меня возвышалась стена гигантских папоротников и хвощей, из которых и выбегал ручей. А слева… Слева простиралась необозримая голубая гладь — море. Его воды окрашивали в красный цвет лучи заходящего солнца. Никаких гор или холмов здесь не было и я понял, что перенесся в те доисторические времена, когда сам Кавказ был всего лишь огромным плоским островом, только-только поднявшимся из глубин моря Тетис.

А прямо надо мной каменной глыбой нависало, то ради чего я оправился так далеко-великанский дольмен размером с небольшой дом. Посреди него зияла непролазной чернотой идеально круглая дыра, в которую мог бы протиснуться легковой автомобиль.

Меня охватила безумная радость от того, что я вновь не промахнулся и очутился именно там где хотел. Но мое ликование быстро сменилось недоумением — вокруг не было и следов тех безымянных строителей. Уже размечтавшийся о том, что я буду свидетелем небывалой стройки я был разочарован — вокруг не было и следов высокоразвитой цивилизации, которая, по моему мнению, только и могла воздвигнуть такой мегалит. Но кроме самого дольмена вокруг не было ни малейшего признака того, что эти места когда-либо посещало человеческое существо.

Озадаченный таким неожиданным поворотом я вновь принялся оглядывать окрестности. Мне бросилось в глаза, то, что окружающая меня земля вовсе не была ровной и гладкой — напротив вся ее поверхность была испещрена кучками земли, похожими на те, что оставляют после себя кроты или дождевые черви, но только гораздо больше. Они в изобилии усеивали все вокруг, оставляя чистой лишь прибрежную полосу. Нетронутой оставалась и земля рядом с самим дольменом — холмики начинались не ближе, чем в пяти метрах от зловещего строения.

Да, именно зловещего — теперь при взгляде на огромный каменный «дом» я уже не испытывал той эйфории с которой я отправлялся в это путешествие. Великанский дольмен вовсе не выглядел строением высокоразвитой цивилизации, которую я представлял в своих фантазиях. Это был угрюмый каменный гроб, при взгляде на который даже по моей призрачной спине бежали мурашки. Не радовали меня и раздувшиеся хвощи и плауны, растущие неподалеку, и земляные холмики: в моей голове всплывали пугающие догадки об их происхождении.

Мои тревожные мысли нарушило какое-то шевеление в папоротниках: извиваясь всем телом оттуда выбежала исполинская сороконожка не меньше метра в длину. Я невольно содрогнулся от омерзения, хотя знал, что она не может меня увидеть. Быстро перебирая множеством лапок, гигантское насекомое скользило меж холмов.

Все произошло так быстро, что я не успел опомниться. Один из холмиков вдруг взорвался комьями сырой земли, разлетевшимися в разные стороны. Мускулистая когтистая лапа крепко ухватила извивающееся тело, мощные челюсти клацнули, отрывая сороконожке голову. Онемев от ужаса, я разглядывал отвратительную тварь, восседавшую на «крыше» своего подземного обиталища и пожиравшую свой еще трепыхавшийся трофей.

Это существо немного напоминало человека, правда, очень маленького — в полный рост оно было около полутора метров. Приземистое коренастое, с длинными руками больше напоминавшими лапы это существо походило бы на обезьяну, если бы не было почти безволосым — короткая шерсть обрамляла только безобразную морду с приплюснутым носом и большим ртом с отвислыми губами, обнажавшими желтые клыки. Белесую чешуйчатую кожу покрывали темные пятна, делая ее похожей на змеиную или жабью. Большие выпученные глаза подслеповато щурились — чудище явно привыкло к подземному мраку. Даже тусклый свет закатного солнца был для него слишком ярок.

Выход первой твари словно сигналом — по всему пляжу начали вскрываться гигантские норы, из которых, словно большие личинки, вылезали собратья подземного чудища. Вскоре уже по всему пляжу ковыляли эти нескладные гротескные существа, толкающиеся, огрызающиеся друг на друга. Кто-то из них был больше, кто-то меньше других, но в целом подземные твари мало отличались друг от друга.