Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
182 мин, 41 сек 10394
— А, Иллиан, — отозвался тот чуть ли не рассеянно. — Погоди, сейчас закончу… — Он задумчиво посмотрел на рисунок, сцепив пальцы, потом уронил световое перо на комм-пульт — оно покатилось к краю, но Форкосиган не сделал попытки его подхватить, — захлопнул файл, выдернул из считывателя кодовую карту, повертел в руке. — Хороший подарочек, а?
Иллиан смотрел на него как завороженный. На щеках у Форкосигана горели пятна румянца, резко очерчивающие скулы. Вот он приподнялся, пошатнулся, оперся рукой о пульт, не переставая улыбаться…
— Да ты пьян! — вырвалось у Иллиана изумленно и вопреки всякому этикету. — Как можно куда-то идти — в таком состоянии?
— Я? — В голосе коммодора сквозило искреннее недоумение. — Чушь! С такой-то малости. Я в боевом расположении духа, которого мне так позорно не хватало. А этому поганцу Джесу, между прочим, давно не хватает — ха! — пары оплеух. И какая удачная оказия… — Он явственно прищелкнул языком.
«Не умеешь ты пить и никогда не умел»…
«Ты сорвался. Громко и со скандалом»…
«… служение мне, а не сведение счетов с твоим командующим».
О, ч-черт!
Иллиан попросту примерз к месту. Диагноз ясен: капля подточила камень, и сейчас покатится лавина. Его подопечный сорвался со спиртным. Прямо на парадном совещании, в присутствии всех капитанов флотилии, коммодор лорд Форкосиган намерен спьяну разделать под орех вице-адмирала Джеса Форратьера. Уже сейчас он крепко стиснул кулаки, и взгляд его заливало хмельное радостное бешенство, выплеснувшееся на поверхность в такой неподходящий момент.
До чертиков неподходящий.
Если экипаж «Генерала Фортугарова» более-менее в курсе, насколько изощренно изо дня в день доводит командующий Форратьер своего заклятого друга, то визитерам с других кораблей это неведомо. Первым же их впечатлением о вернувшемся из пятилетней ссылки Форкосигане будет: пьяный буян, не знающий приличий даже в официальном обстановке. Неизгладимо.
Форкосиган тем временем застегивал мундир решительными, но непослушными пальцами. Бронзовые пуговицы явно не давались, и он обиженно что-то бурчал себе под нос. Это было бы смешно, как и попытки Иллиана перестраховаться, не будь так смертельно серьезен стоящий перед ними выбор. Неявка офицера штаба на важное совещание — минус в его послужном списке, причина шепотков за спиной. Скандал на том же совещании — куда большее зло, но не существует ли оно только в его воображении?
«Будь проклято и действие, и бездействие».
Иллиан очнулся от паралича и сделал шаг, перегораживая путь к двери.
— Вам нельзя появляться на совещании пьяным, — с непреклонным отчаянием повторил он.
— Слышал я эту песню. — Форкосиган ухмыльнулся, провел ладонью по волосам, словно его коротко подстриженный жесткий «ежик» мог растрепаться, потом смерил взглядом собственную ладонь. — А теперь пусти. Тебя не назначали ко мне в няньки.
А в кого его назначали — в няньки, в санитары, в дуэньи? «Мой лейтенант присмотрит, чтобы ты не скомпрометировал себя сам». Тогда Иллиан не предполагал, что ему придется исполнять сказанное буквально, а не просто служить безмолвным напоминанием о хорошем поведении. На мгновение мелькнула неподдельная обида на твердокаменное самообладание Форкосигана, внезапно рассыпавшееся на мелкие осколки. Но приказ есть приказ.
— Не имею права, и вы это знаете, — ответил он твердо.
Да, именно так. Пускай он перестраховщик, но по крайней мере принимает решение на трезвую голову. И ответственность тоже на нем.
— Иллиан, не дури. Я т-трезв. — Надо же ему было запнуться именно на этом слове! — Выпил-то всего глоток.
Иллиан подавил импульс приоткрыть ящик стола и посмотреть, сколько осталось на дне бутылки с бренди. Нет, не принципиально, а от двери отходить ему не следует. В доказательство перед его глазами и так имеются весьма неприглядные результаты.
— Вы не видите себя со стороны, сэр. А я вижу. Если вам моего слова мало, степень опьянения подтвердит любой тест.
— Какой, к чертовой матери, тест? — раздраженно перебил его Форкосиган. Радостное бешенство на глазах переставало быть таким радостным, зато его накал стремительно рос. — Кыш отсюда. Меня мой дражайший Джес заждался.
Форкосиган тяжеловесно шагнул вперед, окруженный яростью, словно невидимой силовой стеною, и оперся растопыренной ладонью о косяк, сохраняя равновесие.
Иллиан непроизвольно подался назад, ощутив лопатками металл закрытой двери. Он стиснул кулак, чтобы напряженные пальцы не нащупывали машинально кобуру парализатора на бедре. Если дело дойдет до драки, мелькнула мысль, за Форкосиганом двойное преимущество — весовая категория и отсутствие тормозов. Нет, если дойдет до драки, Иллиан проиграл, кто бы кого ни побил. Самолюбие Форкосигана и так уже уязвлено постоянными издевками, чтобы его мог к чему-то принудить лейтенант-шпион…
Он торопливо заговорил, предчувствуя, что логические доводы ничего не дадут, и в отчаянии послав к черту всю субординацию, «коммодоров», «сэров» и обращение по Уставу:
Иллиан смотрел на него как завороженный. На щеках у Форкосигана горели пятна румянца, резко очерчивающие скулы. Вот он приподнялся, пошатнулся, оперся рукой о пульт, не переставая улыбаться…
— Да ты пьян! — вырвалось у Иллиана изумленно и вопреки всякому этикету. — Как можно куда-то идти — в таком состоянии?
— Я? — В голосе коммодора сквозило искреннее недоумение. — Чушь! С такой-то малости. Я в боевом расположении духа, которого мне так позорно не хватало. А этому поганцу Джесу, между прочим, давно не хватает — ха! — пары оплеух. И какая удачная оказия… — Он явственно прищелкнул языком.
«Не умеешь ты пить и никогда не умел»…
«Ты сорвался. Громко и со скандалом»…
«… служение мне, а не сведение счетов с твоим командующим».
О, ч-черт!
Иллиан попросту примерз к месту. Диагноз ясен: капля подточила камень, и сейчас покатится лавина. Его подопечный сорвался со спиртным. Прямо на парадном совещании, в присутствии всех капитанов флотилии, коммодор лорд Форкосиган намерен спьяну разделать под орех вице-адмирала Джеса Форратьера. Уже сейчас он крепко стиснул кулаки, и взгляд его заливало хмельное радостное бешенство, выплеснувшееся на поверхность в такой неподходящий момент.
До чертиков неподходящий.
Если экипаж «Генерала Фортугарова» более-менее в курсе, насколько изощренно изо дня в день доводит командующий Форратьер своего заклятого друга, то визитерам с других кораблей это неведомо. Первым же их впечатлением о вернувшемся из пятилетней ссылки Форкосигане будет: пьяный буян, не знающий приличий даже в официальном обстановке. Неизгладимо.
Форкосиган тем временем застегивал мундир решительными, но непослушными пальцами. Бронзовые пуговицы явно не давались, и он обиженно что-то бурчал себе под нос. Это было бы смешно, как и попытки Иллиана перестраховаться, не будь так смертельно серьезен стоящий перед ними выбор. Неявка офицера штаба на важное совещание — минус в его послужном списке, причина шепотков за спиной. Скандал на том же совещании — куда большее зло, но не существует ли оно только в его воображении?
«Будь проклято и действие, и бездействие».
Иллиан очнулся от паралича и сделал шаг, перегораживая путь к двери.
— Вам нельзя появляться на совещании пьяным, — с непреклонным отчаянием повторил он.
— Слышал я эту песню. — Форкосиган ухмыльнулся, провел ладонью по волосам, словно его коротко подстриженный жесткий «ежик» мог растрепаться, потом смерил взглядом собственную ладонь. — А теперь пусти. Тебя не назначали ко мне в няньки.
А в кого его назначали — в няньки, в санитары, в дуэньи? «Мой лейтенант присмотрит, чтобы ты не скомпрометировал себя сам». Тогда Иллиан не предполагал, что ему придется исполнять сказанное буквально, а не просто служить безмолвным напоминанием о хорошем поведении. На мгновение мелькнула неподдельная обида на твердокаменное самообладание Форкосигана, внезапно рассыпавшееся на мелкие осколки. Но приказ есть приказ.
— Не имею права, и вы это знаете, — ответил он твердо.
Да, именно так. Пускай он перестраховщик, но по крайней мере принимает решение на трезвую голову. И ответственность тоже на нем.
— Иллиан, не дури. Я т-трезв. — Надо же ему было запнуться именно на этом слове! — Выпил-то всего глоток.
Иллиан подавил импульс приоткрыть ящик стола и посмотреть, сколько осталось на дне бутылки с бренди. Нет, не принципиально, а от двери отходить ему не следует. В доказательство перед его глазами и так имеются весьма неприглядные результаты.
— Вы не видите себя со стороны, сэр. А я вижу. Если вам моего слова мало, степень опьянения подтвердит любой тест.
— Какой, к чертовой матери, тест? — раздраженно перебил его Форкосиган. Радостное бешенство на глазах переставало быть таким радостным, зато его накал стремительно рос. — Кыш отсюда. Меня мой дражайший Джес заждался.
Форкосиган тяжеловесно шагнул вперед, окруженный яростью, словно невидимой силовой стеною, и оперся растопыренной ладонью о косяк, сохраняя равновесие.
Иллиан непроизвольно подался назад, ощутив лопатками металл закрытой двери. Он стиснул кулак, чтобы напряженные пальцы не нащупывали машинально кобуру парализатора на бедре. Если дело дойдет до драки, мелькнула мысль, за Форкосиганом двойное преимущество — весовая категория и отсутствие тормозов. Нет, если дойдет до драки, Иллиан проиграл, кто бы кого ни побил. Самолюбие Форкосигана и так уже уязвлено постоянными издевками, чтобы его мог к чему-то принудить лейтенант-шпион…
Он торопливо заговорил, предчувствуя, что логические доводы ничего не дадут, и в отчаянии послав к черту всю субординацию, «коммодоров», «сэров» и обращение по Уставу:
Страница 15 из 54
